Сказки Индийского океана

Сразу начинаешь вспоминать, сколько штук старушек через дорогу перевел.

А дед[8 - Дед, дедушка – традиционное прозвище старшего механика на российском флоте.], например, уверен, что Серега таким и родился, только проявилось не сразу.

Серега на «Аль-Нахлу» совсем недавно сел. Списались в отпуск четверо человек: матрос, моторист и штурман с механиком. Четверо, соответственно, прибыли. В Иорданию, в Акабу. Приходилось бывать?

Летишь хорошо, с комфортом: ни тебе хождений по ногам, ни очереди в туалет.

После взлета стюардессы с тележками пробежали, иорданцы на виски и водку накинулись, как перед Судным Днем, и через полчаса почти все пассажиры в полной отключке. Если кто-то и бродит трезвый по салону – значит, русский. Такие вот удивительные парадоксы случаются в рейсе Аэрофлота «Москва – Амман».

Из Аммана до Акабы шесть часов на микроавтобусе по каменистой равнине. Лишь иногда вздыбится одинокий холм, или промелькнет небольшая деревенька с приземистыми домами и единственным полузасохшим деревом на всех, а потом снова серая, безлюдная, плоская, как сковородка, пустыня.

И кажется, что все замерло на месте, и время, и солнце остановились, и две тысячи лет слились в одно мгновение…

– Эй, погоди, Махмуд, джигит, генацвали, или как еще тебя там! Посмотри, вон человек сидит прямо на спекшейся земле посреди пустыни, уронив голову на руки. Давай подойдем, спросим, подвезем куда-нибудь.

– Нет, – отвечает Махмуд, – не нужно его беспокоить. Пришел он в пустыню, потому что среди людей больше предательства, чем любви.

Но сегодня одиночество – его слабость, а завтра – величие…

Автобус тряхнуло, вскинулась голова, и разлепились сонные глаза, а вокруг застывшая и неподвижная Святая Земля, и рядом Махмуд за рулем тоже, вроде бы, спит, и стрелка спидометра мерно подрагивает у сотни.

И вдруг прямо под колесами разверстывается полукилометровая пропасть, на дне которой в лучах заходящего солнца малахитово блестит Акабский залив. Автобус проваливается вниз и мчится по серпантину, почти не снижая скорость, лишь Махмуд открыл глаза и крепко схватился за руль.

Еще минут сорок сумасшедшей гонки по узкой грани между отвесной каменной стеной и гостеприимно распахнутым входом в чистилище, и, наконец, снова ровная поверхность, освещенное фонарями шоссе и городские огни впереди. С нами милость Аллаха и страховой компании, а с Махмудом немилость полицейского, остановившего его за превышение скорости.