С праздником, восьмая Марта!

А вот мы пятьдесят лет назад, несмотря на временные экономические трудности, пустили погреться на нашу орбитальную станцию американскую космонавточку, которая на своей станции не могла даже в одиночку трахнуться, не говоря уж о других, более деликатных физиологических актах, по причине тесноты и прагматичности проекта. Но это не самое главное. Через два года наша страна собирается послать экспедицию в систему Альфы Центавра. У нас уже сейчас все готово к старту, но мешают временные экономические трудности. И, когда встал вопрос о формировании экипажа, поначалу предпочтение было отдано российско-американскому составу.

Это предложение рассматривалось на самом верху и рассматривалось очень доброжелательно, во всяком случае до возникновения известной конфликтной ситуации, имевшей место не по вине российской стороны.

Это была последняя официальная малява о полете на Марс, после которой до сегодняшнего дня на всех каналах гоняли печальную блатную музыку.

Ну, а сегодня с утра все и завертелось. До сих пор опомниться не могу, несмотря на вялотекущую стартовую перегрузку, давящую на одну "жэ", как на двенадцать с половиной.

Утром собираюсь на работу – стучат. Вообще-то, стучат у нас постоянно, а тут – в дверь стучат! Я к глазку: мало ли, повестку на полевые работы принесли, придется затаиться. Нет, гляжу: стоят на площадке жлобы в камуфле крапчатой, в масках, с автоматами. Повестки-то старички в лаптях носят, им за это по две морковки выдают. Иногда с ними наш околоточный пристав второго ранга приходит, но редко.

– Кто там? – спрашиваю.

Тот, что ближе всех стоит – старший, наверное – как гаркнет:

– Открывай, ублюдок! Служба Безопасности Президента!

Ну, опешил я конечно, да и страшновато что-то стало.

– Ты, – говорю, – погоди орать-то, крапчатый. Недоразумение канает. Я кандидатом, вроде как, не записывался и не собираюсь. На выборах – только за него, за родного нашего. Если тебе сосед снизу в уши надул, пойдем вместе, спросим по-хорошему. Утюг я тебе свой дам, так и быть…

Ба-бах!

Дверь с петель натурально улетает, я только в сторону отскочить успел.

Да где там! Навалились, свалили, руки за спиной сковали, в рот мой старый валенок целиком засунули, который я летом вместо мочалки использую.

Старший ихний на грудь мне наступил и спрашивает:

– Так это ты и есть, гнида, профессор по космической логике?

Я лежу, мычу, глазами хлопаю.

Он от меня прорези отвернул и к другому обращается, который в это время стол с табуреткой крушил.