Кто-то торопится умереть

Ко мне обратился не он, а его отец. Известный и состоятельный человек. И если он решил вложить некоторую сумму в возникшую у сына проблему – это его право, согласитесь. А моя профессиональная обязанность ему помочь. Поэтому ваша неприязнь по отношению ко мне не обоснована. Ведь мы с вами в какой-то степени коллеги. У вас с вашими клиентами точно такие же отношения, не так ли?

– Такие же – это какие?

– С удовольствием отвечу. Замечательный пример из истории. – Андрей Андреевич прикрыл глаза и откинулся в кресле.

 – Вы помните Свидригайлова? Достоевский, «Преступление и наказание».

– Проходил.

– Так вот, в конце девятнадцатого века адвокат Иван Иванович Ульрих – родившийся в России сын инженера-немца из Шлезвига, написал статью, в которой попытался оправдать Свидригайлова. Статью напечатала столичная газета, и полемика растянулась почти на полгода. Господину Ульриху оппонировали не только обыватели, но и умнейшие люди того времени, и даже они не могли не признать некоторые его доводы весьма и весьма убедительными.

Но когда его пригласили защищать настоящего убийцу в суде, господин Ульрих отказался. Его прозвали болтуном, а потом и вовсе забыли.

– Я понял. Вы защищаете насильника, чтобы о вас не забыли потомки.

Он вздохнул и покачал головой.

– Еще раз повторяю: насильник Баранов или нет – определим не мы с вами. Давайте попробуем представить, как решаются подобные, не очень ясные дела в суде…

– По-моему, дело совершенно ясное, – перебил я.

– По-вашему – да, а по-моему – нет. А каким оно покажется судье – на то и существуют прения сторон. И заключаются они не только в красноречии. Да бросьте, Виктор Эдуардович, вы же не ребенок! Не мне вам объяснять, что в нашей стране… Да-да, не будем отвлекаться… Я читал ваши показания, Виктор Эдуардович. И нашел в них очень интересный момент. Когда вы ворвались в подвал, вы увидели, что эта девочка, гражданка Савченко лежит на полу, а Баранов сидит на ней верхом.

Но ведь там было темно. Возможно, вам показалось, что он сидит на девочке. Возможно, он стоял на коленях рядом с ней?

Я усмехнулся.

– И пылко признавался ей в любви? Или делал искусственное дыхание? Дорогой коллега, я видел, как этот мерзавец сидел на девчонке верхом, удерживая ее коленями, и рвал на ней одежду.

– Пусть мерзавец, как вам угодно, – неожиданно согласился адвокат. – И все-таки возможно, что вам показалось.