Кто-то торопится умереть

Я успел заметить, что микроавтобус остановился у казенного серого здания, назначение которого сразу определить не удалось. Как только я выбрался из автобуса, мне зачем-то завернули пиджак на голову (лучше бы сделали это на выходе из «Мойдодыра», чтобы меня не узнали пошлые соседские собачки) и провели внутрь. По обшарпанному интерьеру и широколицему милицейскому сержанту на входе я догадался, что привезли меня не в филармонию. Здесь малая сцена была отгорожена от остального пространства массивной решеткой, за которую меня и засунули.

Мимо «обезьянника» взад-вперед фланировали люди, в форме и по гражданке, но никто не подходил попросить автографа. Подобное невнимание наводило на утешительную мысль, что меня с кем-то спутали. Может быть, с владельцем контрольного пакета акций «Стандард Ойл».

Я вытянул ноги, прижался спиной к стене и закрыл глаза. За прошедший месяц сталкиваться с органами охраны правопорядка мне приходилось довольно часто. Даже слишком часто. Хотя ничего противозаконного я не совершал – это меня немного беспокоило.

А начиналось все мирно и обыденно, в жанре не американского психологического триллера, а, скорее, русского шансона.

Ко мне пришел директор…

2

– К вам директор, шеф.

Отложив журнал в сторону, я вопросительно посмотрел на Ленку. Она правильно поняла вопрос и нетерпеливо передернула плечами.

– А я откуда знаю? Он сам так сказал.

Я почему-то сразу подумал, что посетитель – директор школы. Подумал и с удивлением ощутил неприятный холодок между лопатками, когда-то давно сопутствующий появлению директора в классе перед началом урока.

– Зови.

Ленка оглянулась, посторонилась, и в кабинет вошли двое.

Догадаться, который из них директор, оказалось совсем не трудно. Здоровенный детина метра под два ростом и с косой саженью в плечах шагнул вперед и протянул широкую, лопатообразную ладонь.

– Директор. Николай Кузьмич.

– Детектив. Виктор Эдуардович, – представился я и для солидности добавил: – Частный детектив.

Он сдавил мою кисть так, что я, словно попавшая в капкан лиса, чуть не отгрыз себе лапу, и с гордостью произнес:

– Я тоже. Реально частный.

– Из гимназии, что ли? – простонал я.

Николай Кузьмич отпустил мою руку и сел. Кресло протяжно охнуло, но не развалилось.