Детектив из Мойдодыра. Том 3

Ты завтра никуда из города не убежишь?… Ну, так я подъеду с утра – покажу, ладно? Полюбуешься, поразмышляешь, к кому обратиться, да?… Ну, отлично, давай, до завтра.

– Ну, вот, – обиженно протянул Кашин. – У нас под носом целая куча странных моментов, а вы ничего не говорите.

– Так вы их сами заметили и даже обрисовали, – усмехнулся Роман. – Если дама так разъярилась из-за пропажи крестика, то зачем стрелять, будоражить соседей, а потом долго искать, уничтожать следы своего пребывания и, в результате, все равно не найти? Раз уж она такая боевая, то могла бы припугнуть с помощью того же пистолета, оглушить, связать, а потом уже спокойно, не торопясь, искать, если не сознается.

– Может, она под наркотой была, потому и храбрая, и пострелять захотелось, – предположил Цветков.

– Может быть, может быть…

Роман направился к окну, наклонился и провел рукой по переплетению бахромы, в которой Джульетта нашла запутавшийся крестик, заглянул за штору, выпрямился и посмотрел в окно.

– Ага, вот и транспорт за Геннадием Анатольевичем прибыл. Так что, завершаем дискуссию, и – по домам! Хватит на сегодня – завтра снова солнце взойдет.

Ну, наконец-то! Я радостно вскочила на ноги, но, взглянув на повеселевших курсантов, снова села и замерла, ничем не выдавая своих эмоций. Воспитанная служебная собака должна быть терпеливой и выдержанной. Особенно, в присутствии молодняка.

– Джульетта, а что это у тебя хвост ходуном ходит? – ехидно поинтересовался Ромка. – Решила всю пыль из ковра выбить? Смотри, пол проломишь от счастья.

Очень смешно… Проклятый хвост!

***

Ромка довез практикантов до метро, а один из них, по кличке Кашин, ехал с нами почти до дома. Он приставал ко мне всю дорогу с дурацкими вопросами, вроде: «Нет, Джульетта, скажи, ну как ты нашла?», или «Нет, Джульетта, почему ты сразу к окну подошла?», и сам себе отвечал: «Молчишь? Умная у вас собака, Роман Владимирович!».

Я-то молчу. А вот встречаются же такие люди, которые молчать совершенно не могут! Как, впрочем, и многие собаки. Поэтому я хотела, чтобы он поскорее вышел. Я бы даже сама ему дверь открыла – я умею! Не потому, что мне жалко, что он в нашей машине едет (хотя немножко жалко, конечно), а потому, что мы с Ромкой любим помолчать. Ромка молчит и думает о работе, о Супруге, а я молчу и думаю о нем.