Сирийский марафон. Книга третья. Часть 1. Под сенью Южного Креста

Тем временем Шопен, призвав в помощники Капу, расшнуровал рюкзак и достал свернутую в несколько раз зелёную ткань. Евгений с ловкостью факира в миг развернул её, аккуратно постелив на ровный участок.

– Прям скатерть-самобранка, – фыркнул Александр, с улыбкой наблюдая за манипуляциями офицеров. Те шустро выкладывали стальные коробочки, пучки проводов с золоченными штекерами, телескопические антенны и прочие непонятные штуковины. – С такими прибамбасами напрямую и с господом Богом связаться труда не составит, не то ли что эфир прошерстить!

– One, two, three, – весело затараторил динамик уоки-токи.

– О, явление Христа народу, – Кайда трижды нажал кнопку бипера на тангенте. – Носорог на подходе. Синьор Гуаль, предупреди своих. А, то не ровен час, шмальнут с перепугу.

Капитан-лейтенант, согласно кивнув, громко выдал длиннущую фразу. На испанском, само собой.

Еремеев объявился не нарушая традиций: совсем не там, где ждали и беззвучно. Раздвинулись ветки двух деревьев на опушке, будто сквознячок проскочил, и возникло нечто.

– Привет частной компании! Бивак организовали? Добре. Самое время! – откинув москитную сетку с лица, весело заявил капитан. Будто не в арьергарде работал, карауля бармалеев и ставя ловушки-капканы, а протирал штаны в тухлом офисе на «хрензнаеткаком» этаже. Венесуэлец дернулся было к автомату, но узнав шутника по голосу, успокоился. Тот, передвигаясь на манер лесной кошки, быстро сократил расстояние с местом импровизированного привала.

– Оперативно. Весьма, – Кайда, прополоскав рот, пригубил из фляжки воды. – А, это наводит на размышления. Либо в лагерь по алярм примчалась некая тревожная группа, либо остались боеспособные недобитки.

– Либо и того, и другого, – поднял голову от «скатерти-самобранки» Шопен.

– Раз готовы, крути кино, – подполковник, расстегнув пару верхних пуговиц маскировочной куртки, вытащил ламинированную карту. – Похоже начинается пахота. Капитан, охотнички на бодряке прут?

– Ага. По первости было рванули, что рысаки на ипподроме, – утвердительно хмыкнул Еремеев и соорудил простецкую мину на лице. – Пришлось «лепестками» насорить маленько. Дури поубавилось. Идут теперь тихохонько.