Так начинают Великие

А отец говорил:

– Слышал я, много раз слышал, что возле Южных островов очень богатый лов, просто невероятно богатый. Я надеюсь… Я верю, что вернусь с таким количеством рыбы, продав которую, мы, наконец-то, сможем купить компас Джимми и куклу малышке Лиль.

– Но если плаванье будет сложным, – попытался возразить отцу Джимми, чувствуя тревожную интонацию в голосе отца, – то моя помощь тем более необходима. Ведь вдвоем…

– Видишь ли, сынок, – отец никогда раньше не прерывал Джимми, – всякое может произойти, и я не хотел бы подвергать тебя опасности.

Ведь говорят, что спасенья от зловещ… Впрочем, к чему разговоры. Будет так, как я решил!

Слово отца в доме было свято. Поэтому даже мать, которая вначале было шагнула к мужу, чтобы остановить его, смирилась, когда тот подошел к ней и, обняв, поцеловал.

Трогательную картину увидел бы посторонний, окажись он там в момент прощания. Пока лодка, покачиваясь на волнах, дожидалась своего часа, чтобы устремиться в море, отец поочередно прощался с каждым, таким дорогим для него человеком.

Лиль, по младенческой своей простоте и недомыслию, не понимая важности и драматизма момента, не переставала радостно лепетать, что у нее наконец-то будет кукла, а вот Джимми, когда отец подошел к нему, чтобы обнять его, удивительно по-взрослому, как показалось отцу, посмотрел на него и тихо сказал:

– Отец, спасибо тебе, но не нужен мне компас, правда не нужен. Я научусь находить дорогу по солнцу и звездам.

Поверь мне.

Глаза отца увлажнились, он крепко обнял сына, вошел в лодку и поднял парус. Он уже давно скрылся за горизонтом, а три одиноких человеческих фигуры долго еще стояли на берегу…

Прошла неделя, миновала вторая, начала свой отсчет третья. Джимми видел, как заметно темнеет лицо матери, как все менее твердым становится ее голос, успокаивающий Лиль.

Уложив их вечером спать, мать сама ночью уходила. Лиль, набегавшаяся за день, спит крепким сном, а Джимми тихонько подходит к окну и видит на фоне отраженных в воде светлых лунных бликов одинокий силуэт матери, застывшей в ожидании.

Однажды утром мать была разбужена стуком, шорохом и возней на берегу и с непонятным чувством тревоги поспешила к дверям. Она увидела то, что давно уже, зная сына, боялась увидеть.

В костре, разведенном на берегу, стоял котел с кипящей смолой, а Джимми озабоченно вертелся возле лодки.

– Сынок… – тихо, но твердо сказала она.