Гетерозис. Хроники боли и радости

– Короче говоря, мне стало ясно, что никто в этом долбанном институте не собирается искать творческий итог четырехлетней работы моей экспедиции, и я нанял лучшего сыщика, почти Шерлока Холмса…

– Но с дипломом, – торжественно возвестили рыжие бакенбарды.

– С лучшим, – уточнил профессор, – Так что ловите момент для знакомства. Денис Косенец собственной персоной.

Рыжий выпендрежник приветственно поднял руку. Оваций не последовало, и он как-то небрежно вернул ее на место.

– Другой мой гость – Василий Розенберг – прибыл с просветительской целью.

«Двуядерный» расплылся в широченной улыбке. Складывалось впечатление, что таких похвал ему не дарила даже родная мать.

– Ну и наконец наш негодник-журналист. Его призвал ныне покойный профессор Глусман. И хотя некоторые видят в его кончине нечто сверхъестественное, – произнося этот фрагмент, Панангини вновь бросил пренебрежительный взгляд в сторону Артемия, – я считаю, что он просто струсил, не смог устоять перед испепеляющим светом истины…

– Дзын-джы-дзынь…

Звонок, прервавший тираду профессора, слегка покоробил патетику обстоятельств, от чего он даже растерялся на миг, но тут же собрался и более приземлённо заявил:

– Пойдемте кушать.

Идея была хорошей. Ведь дорога до сих мест выдалась неблизкой, да и нервы пришлось потрепать за последние несколько минут. Хотелось отдохнуть, расслабиться, вкусить настоящей еды, а не жалкий бутербродик с соком.

– Господи ты, Боже мой!!..

Столовую огласил новый стихийный залп феерических стенаний дедушки-дворецкого, едва мы оказались на её пороге. Отбросив мысли в бок, я попытался осмотреться и извлечь из бытия причину подобного приёма. Естественно, в первую очередь мне захотелось исключить себя из списка виноватых, ну а уж потом только взяться за остальных.

Впрочем, мои спутники оказались ловчее меня в этом плане и вмиг сообразили, что чумазый профессор как-то не особо вписывается в интерьер творческого банкета.

– Может вам стоит немного приодеться? – осторожно намекнул он профессору.

Панангини напрягся, осмотрел себя на сколько позволяло зрение, и, согласившись, что кирка вряд ли понадобится для борьбы со стейком, обошелся без буйственных замечаний.

– Скоро буду, – сказал он и удалился.