Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Уже на исходе ночи я услышал возню и приглушенный стон. Пронзила страшная мысль: Осикта с Тешкой душат Улукиткана. Вскочил, как ужаленный, выбрался из палатки. Но увидел другое. У затухающего костра сидя дремал Улукиткан, уронив на грудь седую, словно заиндевевшую, голову. Рядом комок сцепившихся в драке тел Осикты и Тешки. Старики уперлись лбами по-звериному, сопят, дышат прерывисто, пальцы запутались, перевились в жестких волосах, ноги беспомощно роют землю.

– Кэ-ты!.. – вырывается из охрипшего горла у одного.

– Кэ-ты!.. – кряхтит другой.

– Улукиткан, ведь они же изуродуются! – кричу я и бросаюсь к дерущимся.

Старик очнулся и жестом руки остановил меня.

– Ничего, они просто гуляют, хорошо гуляют, – протянул он спокойно.

– Да ты посмотри, что они делают!

– Говорю, не мешай, они гуляют, скоро кончат.

И я действительно вижу, как мякнут руки дерущихся, остывает их злоба, стихает пьяная перебранка. Наконец старики угомонились, мягким комком припали к застывшей земле, да так и уснули, не вытащив пальцев из чужих волос.

Улукиткан, нетвердо держась на ногах, подошел к уснувшим, прикрыл их дошкой, подоткнул полы под бока, и скоро по становищу поплыл их мирный храп.

– Тебе тоже надо поспать, – предложил я старику. – Иди в палатку.

– Я тут у костра маленько сплю. – И он, подсунув в огонь два бревна, стал готовить постель: под бока бросил старенькую телогрейку, в голову – седло, осмотрел небо, прислушался, сказал твердо: – Скоро утро, – и тут же уснул.

В далеком небе застенчиво мигают звезды.

Мне тоже хочется вздремнуть, но я глушу в себе сон. Поправляю костер, усаживаюсь поближе к теплу. Раскрываю дневник. Беру в руки карандаш, и события последних дней словно оживают, мысли текут нестройной чередой…

Сквозь прозрачный туман уже скупо сочится рассвет. И ночь бежит на запад, поспешно сдирая с пробудившейся тайги кое-где зацепившиеся складки своего черного полога.

Пробуждается становище. В чумах людские голоса, детский плач. В лесу птичья перекличка.

Пришли пастушки. На их лицах следы бессонной ночи. Молча здороваемся за руку. Рукопожатие обязательно у эвенков. Они осматривают спящих стариков, удивляются и вопросительно смотрят на меня.

– Пьяный? – спрашивает старшая, та самая, что вчера подошла к нам с ребятами.