Принцип 8

– Тогда, скорее всего, мы в тупике.

– Странно.

– Что именно?

– Ерунда в голову лезет: палки там, деревяшки.

– М? – Бобёр насторожился.

– Вспомнился тот дуб, обугленная ветка его…

Кулак дамбостроителя уплыл в сторону, подалась вперёд морда, в обхвате превышающая три ежовых.

– Ветка? – эхом отозвался Дубнер. – А ну-ка опиши.

Ёжик безразлично хмыкнул.

– Обыкновенная. Такая, знаете… – Нарисовал в воздухе лапами два овала. – Грушу напоминает, словом.

Дубнер стартовал из-за стола быстрее, чем ракета с полигона.

– За мной. – Печатая шаг, отшельник скрылся в соседней комнатке.

Делать нечего, Ёжик потопал туда же.

Когда он вошёл, прямоугольный люк в полу – уводящая в неизведанность дыра – был уже открыт. Бобёр сменил деловой костюм на галоши с плащом.

– Не бойся, Ёж, никто тебя не съест. Тем более что я сыт, ха-а.

– Э?..

– Снова шутка. Лезь, говорят, если хочешь до правды добраться.

Гость чуть помялся возле дышащего прохладой отверстия, но всё же спустился по узковатым, вделанным в глину ступеням.

Погасив светильник и поругавшись, пока втискивался в лаз, скоро рядом оказался кряхтевший от натуги спутник-водолаз. Потянул за неразличимый впотьмах шнурок, захлопывая крышку, – искусственная ночь обрушилась водопадом, памятной яростной грозой. Но длилось ничто секунду, не более: удар, вспышка, треск, и вот внутренности подземного хода выявляет из небытия факел, который зажёг Дубнер от хранящегося здесь же, на неприметной полочке кремня.

– Порядок? – заботливо спросил иммигрант.

– Вполне. – Ёжик повертел головой, ловя напряжение притихшей пустоты, мистику изогнутых теней, что заставлял прыгать горящий факел, фантастику теряющегося вдалеке коридора. И добавил слегка дрогнувшим голоском: – Вроде бы.

– Отлично. Сразу заметно, ты парень смелый, хоть и трусишь иногда.

– Как это?

– Очень просто: любой когда-нибудь, да боится. Однако далеко не каждый способен на борьбу со страхом и, тем паче, на поступок.

Ладно, хватит болтать.

Экстрасенс с клиентом направили стопы по длинноте туннеля, преувеличенной затейливой игрой светотени. Повороты чередовались с прямыми участками в произвольном порядке. Зверя, что поменьше ростом, сопровождали авантюрные ассоциации; тот, что выше, беззаботно насвистывал. Ёжик бессознательно похлопывал по боку ладошкой в такт чудной заводной мелодии.

– Хорошая песня, – заметил он, в том числе чтобы развеять отнюдь не книжный саспенс.