Принцип 8

Трясина, если уж вцеплялась в кого-то, не отпускала до… финала.

В небывалую по силе бурю Ёжик угодил из-за второго (и последнего) жителя деревни, Ведра. Никто не знал, откуда у выдра взялось такое странное имя, в том числе сам его обладатель. Неподалёку, в посёлке, жила Ведрова тётушка, которую звали Ветра: либо в их семье царила преемственность имён, либо небогатая фантазия. Но обе версии не имели отношения к ежиным бедам – их причиной послужили больные лапки соседа. Точнее, его лень. А говоря начистоту, хитрость вкупе с наглым враньём.

Каждый месяц Ведро посылал тёте гостинцы: собственноручно выращенные овощи и зелень, дрова с хворостом, трогательное письмо. По словам приятеля, пожилая родственница не могла обеспечить себя необходимым, и заботливый племянник оказывал гуманитарную помощь. Поскольку у Ведра от долгих прогулок сводило пятки, таскать посылки приходилось Ёжику. Чего не сделаешь для давнего знакомого, к тому же больного четвёртой степенью плоскостопия.

Что степеней всего три и что подтянутая, бодрая госпожа Ветра в её годы активнее, чем племянничек, Ёжик узнал ненароком, когда выдриха едва ли не принудила его попить чаю с мятой.

Хотя напиток был действительно вкусный.

«Дом из тёсаных брёвен – подстать хозяйке, – отметил четвероногий. – Высокий, гладкий, чистый… и внушительный. С виду да и по правде. Нет, не внушительный, есть другое слово, более подходящее… – Ёжик ненадолго задумался. – Основательный, вот!»

Прихлёбывая ароматный чаёк из фигурной, украшенной голубой каёмкой чашки, Ёжик, чтобы прервать смущённое со своей стороны молчание, поинтересовался, в каком возрасте у Ведра появились проблемы с нижними конечностями.

Благожелательное выражение тотчас пропало с мордочки тёти, сменившись гневливым недовольством. Подгоняемая уверенной лапкой, бухнулась о стол изящная чашечка, по чистой белой скатерти расплескалась пахучая жидкость, разлетелись мокрые зелёные листочки.

– Та-а-ак, – прорычала Ветра. – Опять, да?!

Ёжик притих, пытаясь понять, чем провинился.

Однако слова выдрихи касались не иглокожего посланца, а его деревенского приятеля.

– У Ведра совсем прохудилась совесть! Ну, я ему покажу!.. – Ветра потрясла в воздухе шестистраничным письмом, покрытым корявым убористым почерком.

– А в чём дело? – переведя дух, уточнил гость.

– Болен твой друг.

– А-а. Ну да. С пятками непорядок.

– С головой!

Резво вскочив из-за стола, Ветра широкими шагами закурсировала по кухне.