Суета вокруг свидетеля

Георгий вихрем промчался по уже знакомым коридорам, растолкал зевак, торчащих у стеклянных дверей, и вывалился на улицу. У подножья крыльца лежал человек в светлом костюме, по которому расплывались три кровавых пятна. За угол здания спешил мужчина среднего роста, одетый в свободную хламиду и, кажется, с бородой. Георгий против солнца видел только его абрис. Свидетель! Вот удача! – пронеслось в голове журналиста. Оказаться на месте преступления (может быть, даже заказного убийства!), первым допросить свидетеля и еще возможно успеть сдать свежую сенсацию в номер!! Не забыть бы позвонить фотографу, успел подумать Георгий, гигантским прыжком одолел полкрыльца, попал ногой на щербатую ступеньку и покатился кубарем.

– Надо же, сразу двоих укокошили!

– Так стреляли из пулемета, я сам видел!

– Этот-то – одет прилично, спекулянт какой-нибудь, сволочь, а второго жалко – аж штаны драные!

– Панк, наверное.

– Телохранитель!

– Неужели из пулемета?

Голоса сначала квакали (не на болоте ли он?), а потом обрели нормальный тембр. Только откуда взялся второй труп? Неужели, пока он был без сознания, еще кого-то подстрелили? Опять все пропустил!

Георгий шевельнулся.

– Не шевелится ли? Может, живой?

– Трупы до приезда милиции лучше не трогать.

Это он – труп?!

Георгий предпринял титаническое усилие и разлепил веки.

– Вот и глаза остекленели, – прокомментировал жалостливый голос.

– А уже покойник! – пошутил знакомый баритон. – Это же… Георгий Шварцев собственной персоной!

"…капитан Петухов, – узнал журналист. – Пора проявлять более явные признаки жизни, а то Михаил Витальевич легкой рукой отправит его в морг и – не репортаж писать…"

– Разойдитесь, граждане, не мешайте следствию, – приказал милиционер.

"Свидетелей разгонит и точно – сдаст." – Гера открыл рот…

– Отвисшую челюсть придется привязать, – заметил какой-то идиот из толпы.

– Сделаем, – успокоил капитан и наклонился к телу.

Георгий почувствовал себя фигурой символической: как если бы на его месте лежала вся свободная пресса России, а злопамятные милиционеры лишали ее гласности посредством носового платка.

– Я протестую, – выдохнул журналист.

– Живой! – будто бы искренне обрадовался Петухов. – Это просто счастье!

– Согласен, – буркнул Гера и попытался сесть.