Из могилы с любовью

Как радушный хозяин, Виктор Геннадьевич выбрался из-за стола, размером и зеленым сукном напоминающего большой бильярдный, и протянул руки навстречу Олегу Петровичу, вице-президенту банка "Интер". Такого милашку так и хочется задушить в объятиях. Сиротин не сомневался, что визави испытывает сходные чувства.

– Рад тебя видеть, дорогой Олег Петрович.

– Если гора не идет… Здравствуй, Виктор.

– Да какая там гора. Пригорок – не выше… Присаживайся, – пригласил хозяин офиса.

Партнеры заняли два заготовленных кресла – по сторонам газетного столика.

Вышколенная секретарша (это видно не только из сухой, как у шефа, фигуры) принесла кофе, сливки и ванильное печенье. Олег Петрович всякий раз кривился, ненавидя ваниль с детства. Зная эту особенность, специально для его визитов у секретарши хранилась пара пачек. Виктору Геннадьевичу казалось, что с таким угощением дорогой гость делается чуточку сговорчивее, а его политика становится по-восточному изощренной.

Хозяин добавил в кофе сливок, гость предпочел черный.

– Пожалуй, новая схема движения денег меня устраивает. Трансферты менее привлекательны – они могут вызвать лишние разговоры.

– Сейчас не то что на разговоры, на прямой компромат никто особенно не реагирует, – успокаивающе заметил Олег Петрович.

– Во всяком случае, мы можем держать ситуацию под контролем. И, как я понимаю, это все дело недалекого, но будущего. Сегодняшняя схема не требует дополнительных согласований.

– У меня есть одно предложение. Мне бы хотелось увеличить сумму договора в полтора раза, – сказал Сиротин.

– Теперь ты можешь себе это позволить.

– Да, внезапная смерть Саши позволила мне задействовать дополнительные средства.

– Процент прибыли сохраняем?

– Безусловно.

– Я готов подписать договор прямо сейчас, – заметил Олег Петрович.

– Я не про…

Виктора Геннадьевича перебил зуммер его пейджера.

– Извините, – он снял прибор с пояса и глянул на экран. Прочел сообщение. Внимательно присмотрелся. Перечел, шевеля губами. Побледневший лоб обметало испариной, словно он сидел не в кресле, а на тренажере "Кетлер".

– Что, почерк неразборчивый? – хохотнул Олег Петрович, прихлебывая кофе.

– Батарейка села, – сказал Виктор Геннадьевич. – Плохо видно. – Он промокнул лоб платком. – Прошу меня извинить, Олег Петрович, но мне еще раз нужно обдумать ваше предложение.

– Что тут думать? – не понял гость. – Все осторожничаешь? Боишься, что обсчитают?

– Мне надо подумать, – заклинанием повторил Сиротин.