Последняя почка Наполеона

– Да, с четырёх лет.

– Сахар контролируешь хоть раз в день?

– Да как вам сказать…

– Можешь промолчать, мне и так всё ясно. Ладно, пойдём, оденем её. Сейчас принесут носилки.

Ольга хранила сосредоточенное молчание, продолжая лежать с упором на локти. Она, казалось, что-то просчитывала в уме.

– Вас прооперируют в "Склифе", – сказала ей Гюльчихра, следя, как незрячая извлекает из шкафа бельё, колготки, юбку и свитер, – паспорт и полис кладу на стол. Где сейчас ваш муж?

– Как – где? – скривила больная рот, – на дежурстве! Я ведь тебе сказала, он – полицейский!

– Вы заявление писать будете?

– На кого? – удивилась женщина.

– На того, кто вставил вам в зад бутылку. Это – умышленное причинение тяжких телесных повреждений. Наказывается сроком до пятнадцати лет.

Ольга неожиданно пришла в ярость.

– Да что ты лезешь не в своё дело? Я на тебя скорей напишу – за то, что ты ко мне ехала полчаса! Учить она меня будет! Анфиска, слышала? Заявление!

– Не кричите, а то опять пойдёт кровь.

Больная притихла. Её успели одеть до прихода Мишки с носилками.

Мишке было за сорок. Общаясь с ним, Гюльчихра удивлялась ему всё больше. Прогресс в стадии начала двадцать первого века он презирал. Новые машины ему не нравились. Примитивным сотовым телефоном он, впрочем, пользовался, а вот интернетом – нет, хотя интересовался многим, от философии до рыбалки. Вся его комната, соответственно, была в книгах научного содержания. Это никому не мешало, поскольку он жил один.

Раскладывая носилки перед диваном, Мишка приветливо улыбнулся Ольге. Она опять пришла в бешенство.

– Ах ты, тварь! Тебе что, смешно? Вот я с тобой, сука, сама всё это проделаю – посмотрю, как ты посмеёшься! У меня муж – лейтенант полиции! Понял, быдло?

– Михаил просто рад видеть вас, – вступилась за своего водителя Гюльчихра, – он любит красивых женщин.

– Очень люблю, – согласился Мишка, – так это он там храпит? Лейтенант полиции? Обалдеть! Храп-то у него вполне генеральский!

Ольга презрительно промолчала.

– Это храпит мой папа, – проговорила Анфиса. Мишка скосил на неё глаза, затем поглядел с вопросом на Гюльчихру и склонился к Ольге.

– Мадам! Сейчас я вас заключу в объятия. Попрошу не сопротивляться, это вам не поможет. Постарайтесь расслабиться, и тогда получите полное удовольствие.