Наездник Ветра

– Зачем ты это устроила? – спросил он. Она усмехнулась.

– Зря испугался! Рашнар тебя не убьёт – до тех пор, пока я не велю ему это сделать. Но ты ему причинил серьёзную боль.

– Без боли не извлечёшь занозу даже из пальца, – пожал плечами патрикий.

– Ты смеешь предполагать, что вынул занозу из его сердца? Кто ты такой, чёрт тебя возьми, что думаешь о себе как о самом Боге?

Глядя на Феофано в упор, Иоанн ответил:

– Я тот, кого Рашнар не убьёт, даже если ты этого захочешь.

– Ого! – прищурилась Феофано, – красиво, смело! А почему ты в этом уверен?

– Мы с тобой вместе много сделали для того, чтобы он очнулся.

Царица расхохоталась.

– Послушай, мальчик! Ты меня плохо знаешь. Хочешь умереть в муках? Я это тебе устрою.

– Нет, Феофано, – спокойно возразил юноша, – тебе не позволит так поступить более серьёзное чувство, чем ненависть ко мне. Если она есть.

Царица страдальчески побелела.

– Ах ты, ублюдок! Ну почему ты смеешь так говорить со мной? Я ведь женщина!

– О! Прости, госпожа.

Больше минуты длилось молчание. А потом Феофано с усилием улыбнулась.

– Нет, Иоанн! Ты ещё не видел богиню.

Её лицо и дрогнувший голос, полный отчаянья, поразили дерзкого херсонита так, что он не поверил своим ушам и переспросил:

– Я еще не видел богини? Императрица! Твои слова означают, что мне её предстоит увидеть? Так ли мне следует понимать тебя, Феофано?

– Пусть Святослав сидит в своём Киеве! Клянусь Богом – он ничего не найдет здесь лучше того, что у него есть.

Услышав такой ответ, Иоанн задумался. На его переносице обозначились две глубокие складки.

– Ты говоришь о Роксане?

Императрица закрыла лицо руками.

– Иоанн, сжалься! Я ведь одна! Я совсем одна!

– А Рашнар?

– Я сделала его тряпкой. Мне нужен друг, а не раб!

– Никифор Эротик?

– Он продаст мать за ломаный грош.

– Ладно, милая, – с нетерпением произнёс патрикий, – чего ты от меня хочешь?

– Не предавай меня!

– Но я даже и не имею такой возможности! Я не клялся тебе в любви.

– Но ты забываешь, что я – царица ромеев. А ты – ромей.

Он весело рассмеялся.

– Императрица, ты несёшь чушь! Но мне она нравится. Скажу так: когда придёт время тебя спасать, я тебя спасу. Но с одним условием.

Она медленно опустила руки. Её глаза теплились униженной благодарностью и надеждой – как у ребёнка, которому объявили, что, может быть, его и не высекут.

– Говори, патрикий!

– Не причиняй зла Мари.

Она удивилась.