Alatis. Наследие. Книга 2

Даррелл немного покрутился возле окон, и затем я потерял его в толпе.

В то же время стоявшая позади меня Авем начала шептаться с Иеронимом, советуясь, что делать со мной в таком состоянии. Иероним интересовался, зачем я всех собрал. Авем спрашивала у своего мужа, не мог ли я тронуться умом после всего, что со мной случилось. И оба они осматривали зал на предмет того, чем можно было бы меня связать («если вдруг что» – сказала Авем, подмигнув Иерониму).

В конце концов, пока меня не связали, как умалишенного или пока алатисы просто не разошлись по своим делам, я заставил себя сдвинуться с места и выйти вперед перед собравшейся публикой, чтобы произнести свою речь.

Выйти-то я вышел, но слова словно засохли в моем горле, и я не смог произнести ни слова. Я лишь стоял и молча смотрел на всех, пока на их лицах нарастало недоумение. Горло буквально раздирал кашель, ладони вспотели, колени вот-вот должны были подкоситься.

Вдруг из толпы раздался голос Даррелла. Его самого я не нашел, но отчетливо разобрал его вопрос:

– Зачем ты нас здесь собрал? Зачем ты делаешь то, что делаешь? – его голос прозвучал взрослее и серьезнее.

Но это определенно был он.

Сперва во мне поднялась волна негодования и возмущения. «Снова мальчишка подставляет меня?» – подумал я. Но, когда я открыл рот и начал говорить, слова сами полились. Я был исполнен надежд и вдохновения.

– Я обращаюсь к вам не как ваш глава, и ни как ваш брат, а как страждущий к страждущим. Некоторые из вас еще помнят мою мать Беатрис, и, наверняка вы знаете, что она ушла из этого братства, чтобы подарить мне счастливую и, главное, безопасную жизнь.

Увы, ее жертва оказалась напрасной. Но знаете, почему я вернулся туда, откуда она пыталась сбежать?

Стояла тишина. Несколько алатисов отрицательно кивнули головами.

– Вряд ли кто-то догадается. – продолжил я, набирая темп разговора – Я не мог оставаться в стороне, узнав о происходящей несправедливости в настоящем мире. Мои розовые очки разбились, и надеть новые я уже не мог.

Я всегда хотел сделать что-то полезное для мира, и, приняв меня в братство Алатис, вы дали мне возможность – это сделать.

Я замолчал, переводя дыхание. Нужно было сказать больше. Нужна была честность. Конечности перестали трястись, ладони перестали потеть и стук сердца в ушах затих. Я продолжил уже более спокойно.

– Я не могу бездействовать, если знаю, что могу помочь. Не могу стоять в стороне, если знаю, что однажды это коснётся и меня.