Захваченная партнерами

–Ты будешь удален из списка наследников и переведен в колонии. Прости, сын.

–Сын? Сын? Ты смеешь называть меня сыном в той же фразе, которой высылаешь меня в колонии?

Я повысил голос. Оставаться спокойным не имело смысла. Мне это ничего не дало.

Он наклонился вперед, чтобы отключить нашу связь, но мой следующий вопрос остановил его.

–А кто будет твоим наследником?

–У тебя много дальних родственников, Найал. Возможно, командир Дестон подарит наследника со своей новой невестой. Если нет, я уверен, что люди снова обратятся к древним обычаям.

Древним обычаям…

–Смертельный поединок?

Он предпочел бы видеть, как хорошие, сильные воины сражаются насмерть за право быть Премьером, чем хотя бы принять во внимание собственного сына? Просто потому, что какие-то биотехнологические трансплантаты Улья были вживлены в его плоть?

–Пусть выживет самый сильный воин.

Если бы я мог протянуть руку через экран и ударить его в лицо, я бы это сделал.

–Ты хочешь, чтобы наши лучшие воины погибли?

Я думал, что этот человек был равнодушным.

Бесчувственным–по крайней мере, ко мне. Теперь я понял, что это распространялось на всех. Он предпочтет увидеть, как сильные воины сражаются без нужды, умирают без нужды, и все потому, что он… Такой. Чертовски. Жестокий.

–Наследника нет. Таков наш обычай.

Смертельного поединка не было более двухсот лет, с тех пор как наш предок победил и занял трон.

–Я силен, отец, мой разум не затронут. Нет нужды жертвовать нашими сильнейшими воинами…

Я должен был по крайней мере попытаться уговорить его, чтобы спасти остальных.

Самые сильные поднимутся, чтобы заявить свои права на трон, и умрут без всякой необходимости, когда они должны быть на передовой, сражаясь с Ульем.

–Ты заражен.

–Я знаю системы Улья, их стратегии. Было бы глупо отправлять меня в колонии. Я должен быть на фронте с боевыми группами, где я могу…

Он снова прервал меня:

–Ты никто, зараза. Улей. Ты мертв для меня.

Я хотел было продолжить спор, но связь оборвалась с его конца.

Ублюдок. Последние несколько лет я каждый день, как маятник, колебался между желанием произвести впечатление на этого кретина или убить его.

–Я должен был убить его,–пробормотал я себе под нос.

Несколько минут я смотрел на пустой экран. Меня отвергли, и я знал, что никогда больше не заговорю с отцом. Мне больше не было жаль. Возможно, хоть какой-то хороший эффект дали имплантаты киборгов.