Кибер-лихорадка

И то, что я хотел, находилось прямо передо мной.

Я подошёл ближе, мой зверь оказывал содействие, в кои-то веки в полном соответсвии с тем, чего я хотел. Мы оба хотели её. Горячую. Голую. Открытую. Принимающую то, что мы хотели дать ей. Трахаться сильно и быстро. Медленно. Заставляя её терять контроль. Заставляя её отдать нам всё.

Я достиг края арены и посмотрел наверх, туда, где она сидела на трибунах. Её голубые глаза оставались прикованными ко мне и я поманил её пальцем. Она знала. Она знала, чего я хотел. Её.

Мы оба знали, чем всё это закончится. Я видел такую же похоть в её голубых глазах.

Она посмотрела на свою подругу, её нежная кожа приобрела интригующий розовый оттенок. Она прикусила губу, когда повернулась обратно ко мне. Я протянул руку и ждал. Терпеливо. Она подойдёт ко мне. Притяжение между нами было неконтролируемым. Слишком сильным, чтобы она могла сопротивляться. А мой член таким твёрдым, что постоянно болел. Из-за неё. Только из-за неё.

Слава богам, она не заставила меня долго ждать.

Толпа затихла, остальные воины и кадеты наблюдали с увлечением, пока она спускалась вниз по ступенькам и остановилась передо мной, достаточно близко, чтобы дотянуться.

Нежно, медленно, с благоговением, которое, я понятия не имел, что мог чувствовать, я потянулся и провёл по её мягкой щеке пальцами.

Первый контакт с её кожей потряс меня, кайф лучше чем какая-либо битва, или победа. Зверь был в бешенстве, давя на мою кожу, разум, требуя попробовать её на вкус. Прикоснуться к ней. Наполнить её его семенем.

Я задумался о парных браслетах в моих комнатах и понял, чего он хотел. Чего мы оба хотели. Чудо, которое я только что нашёл.

Мою пару.

– Моя.

Слово вырвалось из меня, зверь и мужчина оба хотели убедиться, что каждый воин слышал мою клятву. Моя. Я сделал своё заявление. Если кто-то к ней прикоснётся, обидит её, попытается забрать её у меня, я его уничтожу. Грубее и безжалостнее, чем Приллонца посредине ямы.

Протягиваясь через преграду, я поднял её. Она помогла мне, перебрасывая ноги через стену выше талии.

Когда она поставила ноги на землю, я подхватил её и понёс, прижатой к своей груди.

Моя. Моя. Моя.

Мысль поглощала меня до тех пор, пока я не смог говорить. Не смог думать. Боги помогите мне, если она откажется, я не был уверен, что смогу контролировать зверя внутри меня. Он был на грани, едва удерживаемый. Я знал, если она отказала бы мне, то мой уход был бы последней вещью, которую я помнил.

Ей следует отвергнуть меня.