Группа поддержки для выживших девушек

Мы заканчиваем есть, и он исчезает в своей комнате. Оба они, Пэкс и Скай, оставили грязные тарелки мыть и ставить в сушилку доктору Кэрол. Без моего компьютера, без чистки моего оружия, без моих систем и моего расписания я не знаю, кто я. Я стою в углу, стараясь не выглядеть смущенной. Я испытываю облегчение, когда доктор Кэрол заканчивает мыть тарелки, оставленные ее сыновьями, и говорит:

– Пойдемте в мой кабинет.

Кабинет представляет собой пристройку с множеством окон. Пристройка расположена в задней части дома и выходит на обнесенный стеной сад, заросший бамбуком.

Глядя на гигантские окна и балконные двери, я начинаю нервничать.

Я забираюсь на оттоманку, прислоняюсь спиной к одной малой полоске стены, пытаюсь получить полный обзор вокруг себя. Доктор Кэрол погружается в кресло, начинает говорить безапелляционным тоном.

– Я извиняюсь за поведение Пэкса, – говорит она. – Ему восемь лет, и он не знает, что такое эмпатия. Но я не хочу, чтобы вы реагировали на моих мальчиков так, как вы это делаете сейчас.

– Он задал вопрос, – говорю я.

– А вы задрали на себе футболку, – говорит она. – Я знаю, время сейчас трудное, но здесь мой дом, моя семья, и здесь действуют мои правила. Если вы не будете все это уважать, мне придется попросить вас уйти.

Я обдумываю имеющиеся у меня варианты. Их совсем не много.

– Я остаюсь, – говорю я.

– И? – говорит она.

– Я буду уважать ваши границы.

– Спасибо.

Она лишь немного старше меня, но я столько лет под ее наблюдением, что позволяю ей говорить со мной, как матери.

Я хочу, чтобы она была довольна мной. Я ни за что не хочу потерять группу.

Нас прерывает успокоительная трель цифрового звонка.

Она берет свой телефон, говорит что-то неразборчиво приглушенным голосом. Я знаю, известия не самые приятные, потому что она три раза переводит взгляд на меня.

– Хизер? – спрашиваю я, когда она заканчивает.

Она некоторое время рассматривает жесткий соломенный коврик между нами, потом поднимает глаза и вглядывается в мое лицо.

Ей явно не нравится то, что она видит. Потом выражение ее лица меняется – и она снова старый добрый доктор Кэрол, теперь публичная маска туго натянута на ее лицо.

– Дани стреляла в полицейского, – говорит она. – Ее задержали.

– Что? – спрашиваю я.

Я думаю медленно, мысли глупые, я чувствую себя жертвой.

– Я вынуждена попросить вас позволить мне хранить ваше оружие.

– Неужели вы не понимаете, какая опасность нам грозит? – спрашиваю я.