Группа поддержки для выживших девушек

– Это к чему? – спрашивает доктор Кэрол, которая хочет быть допущенной к шутке.

– Пэкс хочет что-то сказать, – говорит Скай.

– Нет, – говорит Пэкс и мотает головой, прижимая ладонь ко рту.

– Не стесняйся, Пэкс, – подбадривает его доктор Кэрол.

Пэкс смотрит на меня и старается сохранить серьезное лицо.

– Миленькая вешалка, – говорит он и со смехом спрыгивает со стула.

Что-то теснится в моей груди.

– Пэкс! – говорит искренне потрясенная доктор Кэрол. – Как некрасиво!

Я сто лет не видела таких футболок, но явно кто-то гуглил меня.

– Ничего страшного, – говорю я доктору Кэрол. Потом устремляю глаза на Пэкса. – Ты хочешь увидеть шрамы? Хочешь посмотреть, как забавно они выглядят?

Доктор Кэрол явно не понимает, как вырулить из этой ситуации. Пэкс чувствует, что его матери неловко, и перестает смеяться.

Я скрещиваю руки в запястьях и хватаю подол моей футболки.

– Могу тебе показать, если уж ты так интересуешься.

– Иди наверх и подготовься к школе, Пэкс, – говорит доктор Кэрол.

Мы все провожаем его взглядом. У нижней ступени он поворачивает назад голову, видит, что все мы смотрим на него, и припускает вверх по лестнице.

– Я интересуюсь, – раздается тихий голос.

Скай смотрит на меня.

– Прошу прощения, – говорит он. – Когда мама сказала мне, кто вы, я погуглил вас, а Пэкс увидел.

– Никому из своих друзей ты не должен говорить, что Линнетт здесь, – говорит доктор Кэррол.

– Конечно, – говорит Скай.

Я встаю.

– Линнетт, я не хочу, чтобы вы это делали, – говорит доктор Кэрол.

Я поворачиваюсь и приподнимаю подол футболки, но не выше грудей.

Шрамы над поясницей у меня самые страшные. Их я и показываю Скаю. Я чувствую его взгляд своей кожей. Он охает.

– Почему они такие жуткие? – спрашивает он.

– Вся сила удара пришлась на лобный отросток и на рога, – сообщаю я, отворачиваясь от него, говоря в окно. – Королевский олень расковыривал меня по кусочкам, пока я там висела.

– И что вы чувствовали? – спрашивает он.

Я опускаю подол футболки. Мои шрамы обычно поражают людей на месте. На меня производит впечатление, что он способен говорить. Лицо его матери бледно.

– Было больно, – говорю я. – И унизительно. – Но по прошествии первых пяти часов боль стала казаться нормальной.

– Хватит на эту тему, – говорит доктор Кэрол.

Мы втроем возвращаемся к еде, но я ловлю взгляды украдкой, которые бросает на меня Скай.