Пантеон

Вот так! Разумеется, он может ничего не делать, но тогда вся его часть наследства перейдет… Нет, даже не Дункану (он бы не погнал его прочь из дому, но как знать?), не благотворительным организациям или каким-то иным дальним, практически мифическим, родственникам; все гораздо, гораздо хуже – долю получат его родители – невежи и моты Андерсоны. А такого Эбби никак не мог допустить. Дядя Бен знал, как замотивировать его не только учиться, но и творить. Или он мог бросить учебу и… А как создать нечто великолепное, не имея представления о том, что дурно, а что превосходно? Ему придется и учиться, и выполнить условие дяди Бена.

Дункан хитро улыбался – а вдруг это его идея? Хотя мужчина не особо любил искусство и его мучительные плоды, правильней сказать, он ценил совершенство цветов и форм, но сугубо в обрамлении юридических сделок и права, а также в эквиваленте удовольствия от полученных чеков с несколькими нулями за труды праведные, которые тратил на такой sort of art, в какой мог облачиться – художество тканей, строчек, петель и вытачек от известных модельеров.

– Да, Альберт, присмотрю за домом до зимних каникул, до нашего аукциона. На нем мы и выставим часть коллекции Бенджи, то, чем он нам дозволил распорядиться для этих целей. Я этим займусь, не переживай, параллельно попринимаю страждущих дольщиков и всяк заинтересованных в моих услугах тут, сделаю кабинет на первом, подле библиотеки. Ты же не против? – Дункан потянулся к столику за модным журналом, начал листать его, порой морщился, иной раз восхищался предложенным нарядом, вожделенно вздыхая.

– Дом и твой тоже, – напомнил парень, – как и имущество. А коль дядя желал продать что-то…

– Может, эти предметы и не найдут новых владельцев, – добавил Дункан, после обдумал нечто, озвучивать не стал, ухмыльнулся: – И не хочется мне наше гнездышко оставлять, ибо всякие голодные стервятники так и кружат подле. – Он имел в виду Андерсонов.

– И правильно, – рассудил Эбби. – А потом и я вернусь…

– Ты же не подведешь нашего Бенджи? – Он дядю звал так.

 – И меня? И, разумеется, себя самого, а, Альберт? – А его всегда Альбертом.

– Нет, Дункан, не подведу.

– Вот и славно. Я тебя провожать на вокзал не пойду, ну, как видишь, я не одет, а собираюсь я очень долго! Закажешь такси, ага?

– Закажу.

– Но с крыльца буду махать, пока не скроешься из виду!

– Не надо.

– Просто провожу до двери.

– Хорошо.

– А доедешь – отзвонись, ладно?

– Ладно, Дункан. Позвоню.

– Прекрасно.