Драконьи сны

А те в свою очередь что-то да знали о драконьих всадниках.

Кто бы как ни относился к драконам, вряд ли бы отрицал – они уникальны сами по себе. Сила в них сочеталась с изяществом и какой-то чудовищной грацией, красота ужасала и вызывала желание преклоняться, ум заставлял даже мудреца чувствовать себя несмышленым младенцем. И, конечно, магия. Говорят, никто из людей никогда не мог сравниться с драконами в магической силе.

Всадники – другое дело. К ним испытывали благоговейный трепет, их уважали, для них всегда были открыты все двери, каждый правитель желал заручиться их поддержкой, а тот, кому посчастливилось заполучить всадника, обладал поистине огромным влиянием.

И все потому, что всадники могли управлять драконами.

Считалось, что каждый дракон рождается для своего всадника, или всадник – для дракона. Как точно было на самом деле, вряд ли кто сейчас скажет. Одно ясно: без всадника дракон превращался в могучее, хитрое и своенравное существо, мог жечь деревни и города, нападать на скот, насылать иллюзии, если вдруг обладал такой силой.

Для него не существовало преград, не было запретов. Всадник не только сдерживал звериную суть дракона, он становился с ним чуть ли не одним целым, направляя его, подсказывая и поддерживая.

Связь между ними была настолько крепкой, что, как говорили, всадник мог слышать мысли дракона, как и дракон – его. Если погибал всадник, то дракон улетал, поднимался ввысь и, сложив крылья, камнем падал вниз. Если умирал дракон, всадник мог последовать за ним или на весь остаток жизни превратиться в подобие человека, в тень своего прошлого, бессловесную и безразличную ко всему.

Спросите, откуда мне все это знать, простой девчонке, которая живет на окраине не самого большого села? Все просто – я видела сны.

***

Впервые дракон приснился, когда мне исполнилось семь или около того. Я шла босиком по покрытой изморосью тропинке, слегка подмерзшей. Ледышки щекотали стопы, покалывали их, заставляя время от времени потирать одну ногу об другую.

Вокруг было сумрачно, стелилась поземка, где-то вдали мерцали на черном небе звезды. Я озябла и думала о том, почему вышла из дому без обуви, где моя шубка, которую мать сладила из пары хороших шкур, или хотя бы связанный ею же платок.

В полумраке все казалось таинственным, и именно любопытство, как объясняла я потом сама себе, не позволило вовремя проснуться. Шлеп-шлеп, шагала я вперед, слушая, как похрустывают под пятками промерзшие ветки.