Проклятие богини. За гранью вечности

– Далила уже все знает.

Мама сложила руки на груди. В ее взгляде я увидела и гнев, и разочарование.

– Может, объяснишь мне, где ты на самом деле была в пятницу вечером?

Я поглубже зарылась в подушки. Мы жили на севере Соммертона, где стояли в основном коттеджи и частные дома. Ди жила в восточной части города, неподалеку от Эллингтонской школы. К сожалению, стейк-хаус был совсем в другом направлении, в нескольких милях к юго-западу. Я видела: мама давно уже о чем-то догадывается. Но мне пришлось собрать все силы, чтобы сказать правду вслух.

– Я встречалась с мальчиком из школы, – тихо произнесла я.

Мама ошеломленно посмотрела на меня, как будто не могла до конца поверить, что я ее так подвела.

Она покачала головой.

– Мы только поужинали вместе, – промямлила я и завернулась в одеяло. – Ничего больше.

– Черт побери, Найла!

Я поморщилась. Не столько из-за резкого тона, сколько из-за того, что мама обычно не ругалась.

– Как ты могла так злоупотребить нашим доверием? Ты ведь знаешь…

Слезы снова подступили к глазам, и я очень старалась не расплакаться.

Сил на серьезные споры не было – и без того плохо. Но рыдание все же вырвалось у меня из груди, и я закрыла лицо руками. Никогда еще я так не жалела, что нарушила правила.

И хоть авария произошла не из-за меня, я чувствовала себя виноватой. Я видела тот внедорожник и знала, что он едет слишком быстро. Да, чисто технически я тут ни при чем. Но если бы я не болтала с Ди по телефону, то, может, отреагировала бы иначе.

У меня бы не получилось замедлить темп, но я уж точно постаралась бы уклониться от той машины. Вдруг обошлось бы без аварии? Тогда обе девушки остались бы живы.

Я испытывала печаль и раскаяние. Сердце мое сжималось от этих чувств. Было больно. Невыносимо больно. Словно все изнутри выжгли. Горячие слезы текли по щекам, я дышала с трудом. Даже пульсометр подавал сигналы тревоги.

– Найла.

В мамином голосе снова зазвучали ласковые нотки, и она нерешительно обняла меня. Она баюкала меня, как в детстве, когда я была еще совсем малышкой.

Но смягчить мою боль мама не могла.

В палату вошли папа и Виктор. Наверное, только благодаря им – а я ждала их целую вечность – мне удалось взять себя в руки и изобразить кривую улыбку.

– Нана!

Мой маленький братишка не терял времени зря. Он бросился к кровати, вскарабкался на нее и, потеснив маму, обнял меня. Он крепко прижался ко мне, и я поняла, что он дрожит.

Виктору было всего шесть.