Мишель и Антон. Часть 1

Неправильно это все, я и так слишком в нем растворилась, было очень неловко. У него все по отработанной схеме. Антон считал всю гамму моих чувств и поспешил купировать моё отступление.

– Я тебя не съем, просто довезу до дома. Ты боишься меня? – он заглянул мне в глаза, чуть пригнувшись.

Я покачала головой. На его лице проскользнуло облегчение. Он взял меня за руку, и мы пошли к Центру Искусств.

Мимо спешили редкие прохожие, с интересом провожая нашу пару. Я остановилась и потянула его за руку.

– А тебя никто не заревнует из твоих поклонниц, если увидят со мной?

– Мы только что целовались на вершине города, наверно, это о чем-то говорит?

Мне понравился его ответ, хоть и не понравилось упоминание об этом чертовом поцелуе.

И я пошла дальше, не отпуская его руку, вернее не вырывая свою руку из его.

Мы подошли к черному мерседесу. Огромных размеров майбах был отполирован так, что я могла рассматривать себя в отражении.

Антон открыл передо мной дверь и помог сесть в салон автомобиля.

Я огляделась: салон из кремовой кожи, большие кожаные кресла с огромными подлокотниками-разделителями. Всё кричало дороговизной.

И запах. Пахло кофе, самым любимым моим напитком.

– Фантастический запах, – не удержалась, сообщила.

Он засмеялся.

– Ты любишь кофе, малышка? Какой ты пьешь? – его вновь серые глаза задорно сверкнули.

– Только капучино.

– Постараюсь не забыть, а то эта болезнь, – он не договорил и завел машину.

– Что за болезнь? – насторожилась я.

– Раннее Альцгеймера.

Его полный страдания вид откликнулся тяжелым комком в моем горле. Глаза защипало. Я взяла Антона за руку, чуть сжала.

– Антон, это, наверно, тяжело, но можно что-то сделать?

– Да, Мишель… – прервался на полуслове, губы сжались в ниточку, а потом он расхохотался.

У него шок? Или это психическое расстройство?

Прищуриваясь, через хриплый смех, Антон сообщил:

– Мишель, нельзя быть настолько наивной и верить каждому сказанному слову.

Мне словно льда за ворот сыпанули.

Я отдернула от него руку. Дернула ручку авто в попытке выбраться, чтобы больше не находиться рядом с этим придурком.

– Ну малышка, я пошутил, кончай дуться.

– Плохой у тебя юмор, Красавин, выпусти меня.

Он поднял ладони вверх.

– Намек понял, больше не буду, – он заговорщицки мне подмигнул.

Мы тронулись. Машина тронулась. Мир тронулся.

– Малышка, а ты нервничаешь, – заметил он, когда гнев мой испарился, оставив меня с неясным набором эмоций.