А утром пришел Фо…

– А что, пара бойцов с ломами тебе его в два счета вскроют…

И тут капитан осекся, видимо вспомнив о том, что мы все еще рядом – мнемся перед караулкой в строю и с интересом вслушиваемся в их диалог.

– Провин! – позвал Саморов.

– Я! – Женя вытянулся по стойке смирно.

– Веди личный состав в караульное помещение.

– Карау-у-ул!.. – начал Провин командирским голосом.

Да только строй уже и так рассыпался, и мы лениво побрели в караулку мимо багрового от злости старшего сержанта.

– Бодрствующая смена, принимайте караулку! – распорядился Агеев.

Роганин тут же бросился выполнять команду – вместе с Шуровичем стаскивать с кузова машины бак полевой кухни и коробки с сухим пайком. Провин зло сплюнул в пыль.

– Честно говоря, мне порой жаль Провина, – сказал Антон Трошников, поглядывая на помначкара. – Ему, должно быть, очень одиноко. Живет особняком, ни с кем не общается.

– Чё его жалеть-то? – пробурчал Эдик Драпко, потерев кулак. – Он рядовым-то был уродом, а с лычками так вообще скурвился.

– Это потому, что мы принципиально слушаемся только Агеева, – возразил Антон.

– Нет, это потому, что Провин всех нас отстоем считает, – ответил Эдик. – Так почему мы к нему должны относиться иначе? Уверен: завтра подохни он – ни одна собака не пожалеет. Еще и спасибо скажет…

– Хотел бы я посмотреть, как собаки спасибо говорят, – усмехнулся я.

– А по-моему, мы просто ведем себя с Провиным как последние сволочи, – вздохнул Антон.

– Товарищи солдаты! – раздался вычурно командирский голос позади.

Мы оглянулись. Величественной походкой нас догонял предмет нашего спора – старший сержант Провин собственной персоной. Поджав губы, он окинул нас придирчивым взглядом:

– А ну-ка, построились!

– Чего?..

– Я сказал, смирно!

Мы растерянно подчинились.

– Трошников, чего это у вас бляха в районе паха болтается? – важно сказал помначкар.

– Да ладно тебе, Жека… – улыбнулся Антон, подтягивая ремень.

– Не Жека, а товарищ старший сержант! И пуговку верхнюю на кителе застегните! Вы что, рядовой, по возвращении в часть хотите на гауптвахту попасть за нарушение формы одежды? Так я вам устрою!

Улыбка исчезла с лица Трошникова.