Одиссея. Перевод А.А. Сальникова

К ним он с речью такой обратился:

«Нет, не позволят ни Зевс, ни другие бессмертные боги,

Чтоб от меня ночевать вы ушли на корабль быстроходный!

Разве я нищий какой, оборванец, бедняк без одежды?

Или же в доме моём недостаток есть в мягких постелях,

[350] Чтобы и мне и гостям разместиться и сном насладиться?

Нет, мы в достатке найдём мягких лож, одеял и подушек!

Можно ли то допустить, чтобы сын самого Одиссея

Спальнею выбрал себе корабельную палубу! Боже!

Жив я пока, и пока сыновья длят мой род в моём доме,

[355] Всех, кто пожалует к нам, принимать будем мы дружелюбно!»

Тут светлоокая так отвечала богиня Афина:

«Речь справедлива твоя, о возлюбленный старец.

Волю исполнить твою Телемах: то приличнее будет.

Пусть он с тобою идёт: эту ночь проведёт в твоём доме.

[360] Вам оставлю его. Сам же к чёрному судну вернусь я,

Чтобы товарищам всё рассказать, ободрить; дать наказы.

С гордостью вам сообщу, что из спутников я самый старший.

Прочие ж – молоды все: с Телемахом ровесники смелым;

Все доброй волей они и по дружбе лишь, в путь с ним пустились.

[365] Вот почему ночевать я иду на корабль глуботрюмный.

Завтра с зарею уйду я к народам отважных кавконов:

Нужно мне долг получить там, старинный и очень немалый.

А Телемаха ты сам, раз уж гостем твой дом посетит он,

После в дорогу отправь вместе с сыном своим, в колеснице;

[370] Да прикажи дать коней быстролётных, выносливых, сильных».

Это сказав, унеслась светлоокая дева Афина,

Вдруг обернувшись орлом. Видя то, изумились ахейцы.

Был изумлён и старик, видя чудо своими глазами.

За руку взял он тогда Телемаха, сказал ему с лаской:

[375] «О, друг, я вижу, что ты не плохой человек, не из робких,

Если тебе с ранних лет так открыто сопутствуют боги.

Был здесь не кто-то иной из богов, на Олимпе живущих,

Но Зевса славная дочь, – Тритогения, дева Афина.

Так же удачей она и отца твоего отличала.

[380] Будь благосклонна и к нам, о владычица! Славу даруй мне!

Также и детям моим, и супруге моей благонравной!

Я же тебе принесу в жертву здесь однолетнюю тёлку

Широколобую, что не знакома с ярмом, вольно бродит

В поле ещё; ей рога изукрашу я золотом чистым».

[385] Так он молился. И был он услышан Палладой Афиной.

Кончив молитву, пошёл первым Нестор наездник геренский

В дом свой богатый, за ним – сыновья и зятья, и другие.