Одиссея. Перевод А.А. Сальникова

Так неужто в тебе, Олимпиец,

[60] Сердце не дрогнет, узнав о судьбе столь печальной и горькой?

Может быть, не Одиссей чтил тебя возле Трои широкой

Жертвами у кораблей аргивян? Зевс, за что ж ты разгневан?»

Так ей на это сказал хмурый Зевс грозных туч собиратель:

«Дочь! Как такие слова за ограду зубов ты пустила?!

[65] Разве же мог позабыть я божественного Одиссея?

Он всех умней из людей и хитрей, и премного усерден

Жертвы богам приносить, беспредельного неба владыкам!

Но земледержец, мой брат Посейдон, с ним упорно враждует,

Гневом пылая за то, что циклоп Полифем богоравный

[70] Им ослеплен, среди всех из циклопов сильнейший; рождён он

Нимфой Фоосой; она ж – Форка дочь, что владеет всем морем.

В гроте глубоком зачат Полифем ею был с Посейдоном.

Смерти героя предать, Одиссея, нельзя Посейдону:

Рок не велит; но с тех пор Колебатель Земли его гонит

[75] Прочь от Итаки родной по пустынному морю скитаться.

Что же, давайте теперь хорошенько подумаем вместе,

Как ему дом возвратить.

Вряд ли он сможет один против всех небожителей спорить,

Вечным богам вопреки, без успеха он злобствовать будет».

[80] Зевсу сказала на то светлоокая дева Афина:

«О, наш родитель Кронид и верховный владыка бессмертных!

Если угодно теперь всеблаженным богам, чтоб вернуться

Мог, наконец-то, домой Одиссей хитроумный, в отчизну, –

Вышлем Гермеса: пусть весть от тебя несёт аргоубийца

[85] К нимфе с прекрасной косой пышнокудрой, на остров Огигский;

Наш приговор возвестит: срок пришёл Одиссею вернуться

В землю родную свою, в испытаниях стойкому мужу.

Я же в Итаку помчу, чтобы там в Одиссеевом сыне

Гнев и отвагу сильней возбудить в его праведном сердце,

[90] Чтобы немедля созвал на совет кудреглавых ахейцев

И запретил в дом отца заходить женихам, что без счета

Скот поедают его: и овец и быков тихоходных.

После я в Спарту его отошлю, да и в Пилос песчаный:

Нет ли о милом отце там вестей, о его возвращеньи;

[95] Также, и в людях о нём пусть упрочится добрая слава».

Кончив, подошвы она привязала к ногам золотые,

Амброзиальные, те, что её над водой и землёю

Будто бы ветром несли, по велению лёгкой лишь мысли;

Вооружилась копьём, что увенчано острою медью,

[100] Твёрдоогромное, им сокрушала героев фаланги

В гневе могучая дочь беспредельно могучего бога.