Смерть журналиста

– Если хотите, могу назвать и фамилию, – сказал Андрес. – Тармо Мулд. Знаете такого?

– Я, – уронил Калев пренебрежительно, – не забиваю свою голову фамилиями всяких бюрократов. Есть вещи поважнее.

Андрес только хмыкнул.

– Поглядите сюда, – сказал он, переворачивая лист с записями чистой стороной кверху. Вытащив ручку из внутреннего кармана пиджака, он стал быстро чертить какие-то линии. – Это Лиивалайя. А это Юхкентали. Дальше, по-моему, так и так. Вот примерно здесь строится здание, землю под которое по мнению и данным Ханса Оя передали девелоперу не без некой предварительной незаконной, но прибыльной для номера два финансовой операции.

– Ну удивил, – махнул рукой Калев. – Когда я смотрю на монстров, которые вырастают вокруг, как сорняки, мне всякий раз приходит в голову мысль, что без незаконных, как ты выражаешься, но прибыльных операций никто, будучи в здравом уме, не позволил бы так уродовать город.

– Ну насчет «никто» не знаю, – сказал Андрес, – но в данном случае…

– Есть факты?

– Не совсем.

– Конечно, не повторит, – усмехнулся Калев, – он же не сумасшедший.

– Боюсь, что так, – согласился Андрес. – И даже если повторит, это ничего не докажет. Взяточника ведь надо поймать на месте преступления.

– Так что беспокоиться из-за пустой болтовни, тем более идти на убийство он не стал бы.

– А огласка? – спросила Диана.

– Подумаешь, огласка. Разве наши чиновники – жены цезарей?

– Погодите, – вмешался Андрес. – Тут есть ньюансы. Взятку доказать нельзя, но можно устроить проверку, показать, что оснований для передачи земли не было, и расторгнуть сделку.

– Тогда пострадает противоположная сторона, – возразил Калев. – Если там уже что-то строят…

– Нет, пострадают обе, – уточнил Андрес. – Они ведь могут потребовать деньги обратно.

– Это для меня слишком сложно, – сказал Калев. – Коррупция не та область, в которой я достаточно подкован. Все?

– Нет, не все, – ответил Андрес хмуро. – Есть еще третий вариант, причем самый веселенький.

– Вот как?

– Угу. Самого, с позволенья сказать, документа при мне нет, но я вам нарисую его в два счета. Листок, не такой, как этот, а выдранный из ежедневника. Февральский, за восемнадцатое число сего года.