Пьяный сон

Настала очередь Дилана усмехаться. За ту минуту, что они разговаривали, к ним подобрался Мэрион. Слегка шатаясь, он придерживал указательным пальцем очки на носу, чтобы они не упали, когда он пробирался через людей с опущенной головой. Добравшись до стойки, он плюхнулся на одну из табуреток – три табуретки стояли вдоль досок – и взглянул на близнецов. Ослепительно улыбнувшись, он сказал:

– Рад видеть.

– Видишь, – прошептал Мортимер на ухо Дилану, – он даже разговаривает так, будто отработал двадцать часов в операционной.

– Он всегда так разговаривает.

Мортимер пожал плечами, мгновенно подлетая ближе к отвернувшейся Джойс, чтобы украсть другую, целую бутылку прямо из-под ее носа. Когда та повернулась обратно, макушка Мортимера уже нагло удалялась в глубь потока. Девушка разразилась тихими оскорблениями. Дилан недовольно выдохнул, оставив силуэт пропавшего брата, и присел рядом с затихшим Мэрионом. В молчании время текло медленно.

Всего от одного стакана глаза уже не успевали за движением людей, уши – за музыкой, а мозг – за мыслями, которые от большого количества превратились в пустоту.

– Что ты мне налила? – спросил Дилан, повернувшись к Джойс вполоборота. На самом деле приходилось перекрикивать музыку.

– Куба либре, – пожала плечами Джойс, наклонившись ближе.

– Целый стакан рома?

– И немного колы.

Девушка усмехнулась, доставая пачку сигарет из кармана и прикуривая каждому по очереди.

Мэрион, выдохнув дым, счастливо рассмеялся, и Дилан, признаться, тоже почувствовал облегчение от табака. Неведомым образом тот его успокаивал, и Дилан однажды сделал второе исключение в своей жизни. Их стало два: Мортимер и сигареты.

Они не нашли слов для разговора. Докуривали сигареты, теряясь в своих мыслях или их отсутствии, думали, что музыка чересчур громкая, что толпа становилась все больше, что от тяжести алкоголя хотелось спать. Дилан посмотрел в толпу, Мэрион, уловив движение, проследил за чужим взглядом и остановился на вошедшем в коридор с комнатами Мортимере.

Того за руку вела вперед какая-то девушка.

– Нашел, – пробормотал Мэрион.

– Кто же его найдет, если он сам себя найти не может? – ответил Дилан, затушив сигарету в стеклянной пепельнице на барной стойке.

Мэрион слабо улыбнулся, отворачиваясь и закуривая снова. Он много пил, молчал и еще больше – курил.