Похищенная партитура

Вид у него был утомленный, мешки под глазами, видно, пировал человек вчера, подумала Диана. Она решила, что сосед свернется клубочком и уснет, но тот вместо этого бросил взгляд на сидение рядом с собой, последнее свободное в их отсеке, поднял с него газету и, внимательнее посмотрев на Калева, спросил теперь уже на английском:

– Sorry, it is your newspaper?

На что Калев решительно ответил с итальянским произношением:

– No.

Калев Кару делал героические попытки овладеть языком любимой страны. После первой же поездки супругов на их «землю обетованную» он отправился в магазин, купил несколько самоучителей, и с тех пор не произнес на территории Италии ни одного слова по-английски, чем иногда вызывал немалое удивление портье и официантов, которые все научились свободно талдычить на современном lingua franca.

Диана с испугом подумала, а что будет, если кто-то еще захочет к ним подсесть, куда в таком случае деть чемодан – вверх в багажное отделение муж со своим хроническим радикулитом его не поднял бы. Она тревожно огляделась – вагон был почти заполнен. Рядом, в другом отсеке она заметила знакомого верзилу в кепке «Ливерпуль» – тот словно преследовал их (не они же его). Впрочем, англичанин, кажется, был популярной личностью, потому что коротышка, подняв взгляд с передовицы, бурно его поприветствовал; тот ответил надменным кивком.

И тут, к счастью, поезд тронулся.

Коротышка снова увлекся газетой, а Диана обратила взгляд на залив – еще одно прощание с Венецией. Любимый город любимой страны, гордая республика, несшая на своих плечах бремя цивилизации в течение всех «темных веков», олицетворение прекрасного! С какого-то момента, точнее, с первого посещения, Диана не представляла свою жизнь без того, чтобы… ну, хотя бы раз в три года не увидеть Канал Гранде, площадь Святого Марка, дворец Дожей… Не посмотреть с Риальто в сторону лагуны… Ох, какая безумная красота!

К тому моменту, когда она наконец отвернулась от окна, коротышка успел просмотреть первую полосу, и, кажется, заметить на ней любопытный материал, ибо произнес нечто вроде: «Ого!», – перевернул несколько страниц и углубился в текст.