Вернуться по следам

То есть плакать она тогда перестала, но еще примерно неделю изводила нас с Зосей – если раньше она почти мною не интересовалась и старалась держаться от меня подальше, то теперь ей все время надо было знать, где я, а лучше, чтобы я была «на глазах». Учитывая, что дома я сидела, только если заболею, а в остальное время мы с Игорьком обычно шлялись по деревне и окрестностям, а Зося вовсе не следила за мной постоянно – ей хватало дел по хозяйству, – нам пришлось нелегко.

Мама стала больше со мной возиться, сама укладывала меня спать.

Нет, я ее, конечно, любила – как все дети любят своих родителей, но я не любила, чтобы со мной возились, и я привыкла, что папа мне читает на ночь. В общем, я просто привыкла обходиться без нее.

Смешно, папа столько лет таскал маму по врачам, надеялся, что рано или поздно проснется материнский инстинкт, а он себе спал и спал. Но как только маме пригрозили, что отнимут младенца – ап! – он, скотина, проснулся (инстинкт, не младенец).

Честно – я думаю, она сделала это нарочно.

Бабка. Просто припугнула. Такие чудеса народной медицины.

Кстати, к ней мы больше не ездили. Мама четыре недели маялась – везти не везти, – но все решилось само собой.

Умер мой дедушка, папин папа, в далеком Челябинске, и мы все вместе улетели на похороны.

Эту историю мы с мамой вспоминали не так давно. Она рассказывала мне подробности, которых я не помнила, и вдруг пригорюнилась.

– Знаешь, – мама задумчиво водила пальцем по старой отцовской фотографии, – я вот все думаю… А может, зря я тебя тогда не отдала?

– Спасибо, мамочка, я тебя тоже люблю.

– Да я серьезно, – мама сердито толкает меня, – ты же была… как это сейчас говорят? Индиго? Я тебя даже побаивалась – читать ты научилась сразу, будто всегда умела, ничего не боялась, никогда не плакала. И взгляд был такой… недетский. А вдруг у тебя были эти… паранормальные способности? И надо было их развить… А я испугалась… И жизнь тебе испортила.

– Конечно, испортила. – Я говорю очень серьезно, и мама начинает хихикать.

 – Но, мама, я ведь тоже немало крови у тебя выпила. Будем считать – квиты.

Мама смеется, но нить не теряет:

– Нет, послушай. Она же тебя вылечила тогда все-таки. Ну, будем считать – сильный гипнотизер, но я ведь тоже видела эту змею на воске, ты помнишь?

Я киваю. Из всей этой истории я помнила немного, но змейку на воске, железную мисочку, бабкины руки – большие и твердые, как буковые деревяшки, – не забыла.