Теневая Черта. Звездные ловцы. Звездный Рубеж

Он тут же бросился ее спасать – возможно, поступив неблагоразумно.

Валерия влюбилась в Хоксблада.

Когда просочились слухи об их романе, Шторм пришел в ярость, обвинив Ричарда во всех преступлениях, вину за которые отец мог возложить на любовника дочери. Майкл устроил им встречу с Валерией, и Шторм по глупости отрекся от нее, когда она отказалась вернуться домой.

Он тут же пожалел о собственных словах, но из упрямства не взял их назад. И еще больше он пожалел, когда Хельга, одурачив собственного отца, похитила Валерию и навсегда спрятала ее в Фестунг-Тодезангсте.

Бедная Валерия. Она превратилась в придаток машины, веря, что отец отрекся от нее.

С тех пор Шторм не мог выбросить Хельгу из головы. Свою месть он считал лишь символической расплатой за разрушение дочерней любви.

Они все были по-своему жестоки и старомодны – Штормы, Ди, Хоксблады, а также те, кто им служил.

Хватит, подумал он. Он и так уже в последнее время слишком часто распинал себя на этом кресте. Дрожащими руками он подключил свой коммуникатор к каналу речевого ввода:

– Валерия?

Он ощутил нечто вроде пробуждающегося электронного шороха.

– Кто там? – послышался удивленный голос.

Шторм мог дать лишь единственный ответ, за которым не последовал бы взрыв ненависти и злобы:

– Ричард Хоксблад.

– Ричард? Что ты тут делаешь?

Он чувствовал ее неуверенность, надежду и страх. На мгновение его затошнило, будто некий отвратительный червь прогрызал путь наружу из его внутренностей.

Если они с Ричардом и были в чем-то согласны, то только в одном: Хельга заслуживала суровой кары.

Ричард любил Валерию. И любовь эта стала еще одной неодолимой пропастью между ними.

– Я пришел с тобой увидеться. Освободить тебя. И выяснить, что замышляет Хельга насчет твоего отца и меня.

Последовала долгая пауза. Он испугался, что связь прервалась.

– Кто это? – раздался наконец голос. – Я так долго и безмятежно спала…

Он ощущал на вкус, насколько мучительна для нее ложь. Ни о каком безмятежном сне для Валерии Шторм не могло быть и речи.

– Ричард Хоксблад, – повторил Шторм, жалея, что не знает подробностей их любовных бесед, прозвищ, которыми они называли друг друга по ночам, всех тех крайне важных банальностей, которые происходят между влюбленными. – Валерия, что это за новый комплекс, который я видел по пути сюда?

В промежутке между питомцем Хельги и темницей Валерии он не встретил ничего, кроме бескрайней стерильной чистоты и тишины.