Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

Настолько заботится о соблюдении законов, что сам себя вознес над любыми законами, мешающими карать преступников. Его помощники, доносчики и ночные стервятники, теперь повсюду. Скоро именем Шустера детей пугать начнут, если уже не начали.

Что он собой представляет как человек (в смысле «разумное существо, ходящее на задних лапах»), никому не ведомо. Я с ним познакомился совершенно случайно – так сказать, очутился в нужное время в нужном месте.

– А, Гаррет, – кивнул Шустер. – Как делишки?

Голос у него был хриплый, какой-то даже потусторонний.

– Отлично. Ты что, простыл?

– Погода чудит. Я слышал, кстати, ты можешь об этом что-то знать.

– Я? Таких, как я, в тайны погоды не посвящают.

Не стану же я, в самом деле, рассказывать о своих заморочках с ополоумевшими богами!

Он окинул меня взглядом типичного блюстителя закона. Этот взгляд говорил: «Мы оба знаем, что ни словечку из твоего поганого рта верить нельзя». И такие вот молодцы охраняют наш покой? Впрочем, надо отдать ему должное: бандюков он пошерстил изрядно.

– А что это у тебя на плече, Гаррет?

У Тупа хватило вежливости как бы не заметить злобного филина в клоунском наряде.

– Мой обед. Готов поделиться. Разводи огонь.

Попка-Дурак – или Покойник, вещавший через птичку, – разумеется, не смолчал:

– Аргх! Тупица!

– Как это у тебя получается? – полюбопытствовал Шустер. – Губы вроде не шевелятся…

– В морской пехоте научили.

Шустер повернулся к Тупу:

– Что стряслось, Уэс?

Ого! Какая фамильярность!

– Да так, Дил, мелочь.

– В общем, да. В них трудновато внедриться. Как правило, туда сбиваются те, кто знавал друг друга еще в Кантарде.

Ничего удивительного, я тоже поддерживаю знакомство со своими собратьями по оружию. Мы частенько собираемся попить пивка, но нам и в голову не приходит устраивать разборки на улицах.

– Наиболее уязвимы большие группы наподобие «Зова», – продолжал Шустер. – Слишком много народу, всех в лицо не запомнишь.

– Полковник Теверли тоже с ними? – удивился я.

Мне довелось служить под его началом. Один из немногих офицеров, не чуравшихся простого солдата. Не скажу, чтоб мы были близко знакомы; во всяком случае, как он относится к нелюдям, я понятия не имел. Там, в Кантарде, он ко всем относился одинаково.