Седая оловянная печаль. Зловещие латунные тени. Ночи кровавого железа

– Сержант, в армии я ни разу не встречал никого из ваших парней. Кто-нибудь из них знал Секстона?

– Не думаю.

Я спешился, привязал повод к молодому дубку. Лошадь недовольно зыркнула на меня.

– Размечталась, думала, я отпущу поводья и ты спокойненько удерешь?

– Что ты сказал? – переспросил Питерс.

– Я к лошади обращаюсь. Люблю разговаривать с лошадьми: они понятливей людей.

– Снэйк, это Майк Секстон. Был разведчиком у меня на островах. Ты, наверное, слышал о его приезде.

Снэйк что-то проворчал и оглядел меня с головы до ног.

Снэйк перещеголял даже Чейна. Волосы он не стриг с тех пор, как ушел из армии, борода торчала клочьями. Вряд ли он часто мылся и менял одежду. Штаны были заляпаны причудливыми разноцветными пятнами.

– Слышал, – подтвердил он.

– Что-нибудь нашел?

Снэйк проворчал что-то. Это означало «нет».

Я взглянул на тушу:

– Некрупная особь.

– Олененок, – ответил Снэйк, – только начал линять.

Однако. Зачем браконьеру олененок, если ему нужно мясо, а звери здесь не пугливы? Он скорей убьет оленя покрупней.

Я не разглядывал дичь уже лет десять, но видно было, что работал дилетант, который никогда не делал этого сам, а лишь видел, как делают другие.

– О сегодняшнем патруле. Был у вас определенный план? Распределение обязанностей?

– Ты о маршруте? Был, – ответил Питерс. – Маршруты наметили таким образом, чтобы четыре человека могли проконтролировать всю территорию.

Я не совсем это имел в виду, но спросить точнее не мог – из боязни выдать больше, чем хотел.

– Где был Хокес, когда это произошло?

– Там, выше.

Я пошел за Питерсом. Место преступления сразу бросалось в глаза: Хокес, упав, цеплялся за траву. Он потерял порядочно крови, и глупые мухи, вместо того чтобы лететь кормиться на золотую жилу – оленью тушу в кустах, облепили место, где он упал. Да, Хокес упал шагах в ста от оленя. С такого расстояния не промазал бы даже слепой лучник.

Я отыскал след Хокеса и прошел по нему до того места, где он оборвался.

– Здесь, полагаю, он затрубил в рог. Потом спустился вниз и остановился второй раз.

– И тут браконьер уложил его.

Во всяком случае, кто-то сделал это.

– Когда это произошло?

– Около девяти.

– Ага.

Тот олененок умер гораздо раньше.

Я вернулся вниз, Снэйк по-прежнему стоял, уставившись на тушу.

– Тебя что-то смущает? – спросил я.

– Кому понадобился маленький олененок? – проворчал он.