Седая оловянная печаль. Зловещие латунные тени. Ночи кровавого железа

Опасность приближалась. Я решился. Старая конюшня, если она и в самом деле такая гнилая, как кажется, вот-вот развалится. Можно попробовать разломать стену. Я навалился на нее плечом. Она затрещала, плечо тоже, но ни стена, ни плечо не треснули. Я повернулся спиной и ударил в стену ногой. Одна доска подалась немного. Это плюс отчаяние придало мне силы. Я ударил снова. Доска дюймов шести шириной выгнулась, а потом не выдержала собственной тяжести и отлетела. Я, верно, совсем спятил: сначала выпихнул картины Брэдона и лишь потом расширил дыру и вылез сам.

Я чуть не задохнулся от дыма, но все же благополучно выкарабкался наружу.

Некоторое время я лежал неподвижно, пытаясь отдышаться и лишь смутно сознавая, что крики доносятся с другой стороны конюшни. Передохнув, я ухватился за оградку, выпрямился, огляделся, ощупал себя – все ли цело. Вокруг никого не было. Я собрал свои бесценные сокровища.

Если боги существуют, они согласятся со мной насчет этих картин. Нельзя было позволить им исчезнуть. Я сложил полотна вместе, дохромал до коровника и спрятал их на сеновале.

Вся компания в сборе. Кудахчут, как потревоженный курятник. Они занимались безнадежным делом: таскали к пожару ведра с водой из колодца. Отсутствовали только генерал и Питерс.

– Гаррет! – вскричала Дженнифер. – Откуда ты?!

У них челюсти поотвисали, – наверное, выглядел я потрясно.

– Задремал в конюшне, – солгал я.

Она немного побледнела.

– Пустяки. Прошел сквозь стену – и вот я снова здесь, с вами.

Меня одолел кашель. Проклятый дым.

– Для меня не существует преград.

– Ты мог погибнуть.

– Мог. Но не погиб же. Слишком я дошлый, чтоб погибнуть.

– Кто-то пытался убить тебя, парень, – сказал Кид, проходя мимо с огромным ведром воды.

Я взглянул на бушующее пламя. Мне это в голову не пришло, а вдруг он прав?

Нет. Никто не стал бы убивать меня, запалив конюшню. Слишком легко было спастись.

Даже в таком смятенном состоянии я ясно сознавал, что поджигатель хотел уничтожить конюшню и то, что не успел обнаружить во время обыска.

Удивительная вещь – информация Снэйка второй раз ускользнула от меня.

Воду носили все, даже кухарка. Кроме Питерса. Я уже начал подозревать его, но вспомнил, что услал его сам.

Черт возьми, Плоскомордый запаздывает.