Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

До сих пор я и не знал, что оно есть в доме. Холодный колодец, наверное, модернизировали так, что в нем могли храниться сразу несколько бочонков.

Хвост Синдж исчез за дверным проемом, и Бегущая по ветру сказала:

– Я ей не нравлюсь.

– Да. Но она смягчается.

– Почему я ей не нравлюсь?

– Она думает, что ты пытаешься втереться в нашу жизнь. Чувствует угрозу. Она хрупкое существо.

Я ни словом не упомянул, что Синдж в течке. Рассчитываю, Покойник сможет объяснить это позже так, чтобы дошло до человеческой женщины.

Бегущая по ветру пригубила чай и деликатно нахмурилась. Она казалась беззащитным клочком облачка.

– Чем я могла ее обидеть?

Я дал Его Милости несколько секунд на то, чтобы меня предупредить, прежде чем сказал:

– Она видит всех женщин в зеркале Тинни Тейт.

Рано или поздно в разговоре должна была всплыть рыжуля.

– Это та несносная женщина, которая некогда произвела кое-какое впечатление в театре «Мир»?

– Да, это и есть Тинни.

– И ты пока с ней не распутался.

– Синдж никогда особо не любила Тинни. Теперь она чувствует себя из-за этого виноватой. Она думает, ей следовало бы любить Тинни, потому что я ее люблю. Поэтому теперь она чувствует, что ей нужно быть голосом в защиту Тинни, ведь сама Тинни не может говорить за себя. Сегодня она выяснила, что и Дин, и мой партнер по ту сторону прихожей тебя одобряют. Это давит на нее еще больше.

– Понимаю.

Бегущая по ветру просияла, как ребенок, только что победивший в трудном забеге против незаурядных соперников.

– Меня это тоже удивило, – сказал я.

– Да?

Сияние стало ярче. Удивительная женщина. Пусть она и входила в дюжину самых могущественных ныне живущих смертных, с большим потенциалом, – но в некоторых отношениях оставалась наивной, как десятилетняя. Жаждала одобрения других.

– Насчет одного она права, – сказала Страфа. – Я и правда собираюсь тебя украсть.

Она заявила это открыто, безо всякого намека на неистовую сладострастную ауру, которой пользовалась, чтобы дразнить мужчин, раньше, когда была папочкиной дочкой.

– Ты слишком торопишься…

Синдж вернулась с двумя кувшинами и четырьмя кружками. Она собиралась немного выпить и не планировала пировать в одиночку.

– Я в деле, – кивнул я, понюхав содержимое кувшина.

Синдж принесла летний эль в придачу к темному пиву.