Пятеро смелых

– Как ты оказался на афганско-таджикской границе?

Проводник вздохнул и начал рассказывать историю своей бедной семьи, мытарств по родине, раздираемой гражданской войной. Офицер внимательно слушал его, временами что-то отмечал в блокноте и задавал наводящие вопросы.

К немалому удивлению Тахира, русский полковник разговаривал с ним мягко и был достаточно обходителен. В середине допроса он вдруг поинтересовался, не голоден ли Умабор. Не дожидаясь ответа, офицер вызвал дежурного сержанта и попросил принести чаю с выпечкой и фруктов.

– Что с охранниками каравана? – спросил сириец.

– Они убиты, – ответил русский спокойно, без особого сожаления.

– Все пятеро?

– Да.

– А что будет со мной?

– Для начала посидишь в одиночной камере, пока мы пробьем твою личность по своим каналам.

– А потом?

– Сам-то на что рассчитываешь? – с усмешкой поинтересовался полковник.

– Хотелось бы избежать смертной казни.

– В России преступников не казнят.

– Пожалуйста, не передавайте меня властям этих стран! – взмолился Тахир. – Я мог бы быть вам полезен.

– Чем же?

– Я знаю все маршруты, людей, которые занимаются формированием караванов, производителей и торговцев…

Офицер жестом остановил этот поток фраз, протянул арестанту стопку чистой бумаги и карандаш, потом предложил:

– Завтра утром на свежую голову запишешь все, что знаешь. Во второй половине дня мы встретимся и продолжим наш разговор.

В кабинете появился дежурный сержант.

Умабор понял, что допрос окончен, и поднялся со стула.

– Кстати, как ты себя чувствуешь? Медицинская помощь не требуется? – спросил напоследок полковник.

Сириец легонько тряхнул головой и пощупал затылок. Под темечком была большая шишка, но боль утихла, мысли стали яснее.

– Нет, я чувствую себя нормально, – сказал он.

– Тогда до завтра.

Ночью Тахир долго не мог уснуть. Он ворочался на деревянной лавке в небольшой одиночной камере за железной дверью и размышлял над собственной жизнью.

Что стало бы с ним, если бы страну не раздирали междоусобные конфликты? Как сложилась бы его жизнь?

Возможно, он получил бы образование. Способности у Тахира имелись, причем немалые. К письму, языкам, истории, литературе.