Дрекавац

Двое гоблинов, взявшись за свои валашки, попробовали окружить и зарубить Маркуса, но на выручку пришел отец Рудольф: со спины ударив одного, он умеючи прикрылся от летящих костяных копий, свистевших по всей опушке. Ещё трое, издав воинственный рык, попробовали с разбега ударить валашками. Тогда Маркус встал в стойку, отбил первый удар и тут же заколол в шею врага; кровь из раны хлынула так сильно, что облила другого гоблина, от этого растерявшегося; меч священника ударил по черепу растяпы. С разбитой головой существо упало в предсмертной конвульсии.

Третий гоблин попытался бросить костяное копье, но едва тот принялся читать заклинание, как Маркус пнул сапогом сухую торфяную землю, и грязные комья полетели в лицо клыкастому; поперхнувшись, его рука рефлекторно потянулась к лицу, мечник воспользовался шансом и легко, но энергично отнял у гоблина конечность.

Крича и кидаясь бранной репликой, однорукий сбежал от людей. Преследовать беглеца никто не стал.

Маркус повернулся к священнику – тот громко сопел, но выглядел молодцевато, словно вернулся в прежний вид.

– Как вы, мой дражайший папенька? – спросил он у компаньона. Тот уверенно кивнул головой: «Будем жить!»

– Надо бы вернуться. Я оставил дам на берегу беспомощными.

– Бежим, – ответил священник. Вдвоем они побежали в лагерь.

Уже на подходе послышался звон металла и свист. Стоял яркий запах серы. Гоблины-разведчики обошли лагерь полукольцом, воткнули голубые факелы и, видимо, решили взять на измор: периодически каждый из них бросал костяное копье в сторону Атропы, которая уклонялась, как могла, несмотря на свою кряжистость. За её толстой и сильной фигурой стояла хрупкая, растерявшаяся и отчаянно трясущая жезлом девушка.

Мертвецкий голубой свет налился по всей округе, пахло не только серой, подумал Маркус, но и скорой смертью, железом и потом.

– Ну давай же! – кричала Атропа, не то гоблинам, не то беспомощной волшебнице.

Маркус приказал священнику обойти вдоль и напасть с края, тогда как он решил брать по одному с противоположной стороны. Гоблины слишком увлеклись извращенной игрой в метание костяных копий, получали удовольствие от того, что трактирщица чувствовала себя уязвимой, теряющей силы и неспособной под обстрелом атаковать в лобовую.