По закону войны

Я согрешила и заслужила смерть. Но разговор не обо мне. Чем перед законом гор провинились они, эти девочки?

Старуха корявой рукой указала на обезображенные тела мертвых девушек, сейчас державших Садыка в своих крепких объятиях.

– В чем их грех? В том, что такие же подонки, как и ты, выкрали их из родных домов и пустили как товар? Разве всевышний этому учил мужчин гор?

Узбек вновь попытался вырваться, но одна из жертв сильно укусила его в плечо. Садык хотел закричать, но и это не дала ему сделать проклятая старуха, подставившая ко рту острый клинок, предупредив:

– Только полслова шепни без разрешения, и я вгоню тесак в твою вонючую пасть, мерзкий хорек!

Узбек затих.

– Запомни, тварь, ничто на этом свете не проходит бесследно. Когда-нибудь, убийца, за все свои преступления придется отвечать и тебе. Придется заплатить за все! И ты заплатишь!

Старая женщина вдруг окрепшими сухими руками схватила Садыка за плечи, отбросив клинок в сторону и оскалив клыки. Мертвые девушки исчезли, старуха резко тряхнула узбека, крикнув:

– Хозяин?

– Отпусти меня! – дико закричал Садык.

Но на этот раз раздался уже голос его помощника и телохранителя Вахи, который тряс хозяина за плечи.

– Хозяин? Очнитесь! Что с вами?

Узбек открыл глаза, в которых отражался такой ужас, смешанный с безумием, что помощник невольно вздрогнул.

– Хозяин! Это я – Ваха!

– Ваха? А где трупы?

– Трупы? – удивился чеченец, но быстро сообразил, что его босс все еще находится в плену кошмарного сна.

Он ответил успокаивающе:

– Их нет, босс! Души их уже на небесах!

– Но… они только что были здесь?! В этой комнате?! Шайтан…

Наконец и до Садыка дошло, что он видел лишь сон.

Сон, заставивший его не только пропотеть, но и обильно промочить широкие пижамные штаны.

– Шайтан, – повторил он, сбрасывая с себя руки чеченца, – да отпусти ты меня!

Садык приказал:

– Быстро смену белья!

Ваха удалился.

Узбек посмотрел на часы: 3.17!

Встал, промокший, прошел к небольшому шкафу, достал кисет с марихуаной и пачку папирос «Беломорканал».

Ваха принес чистую и сухую одежду.

Одевшись в принесенные помощником белые холщовые штаны и такую же рубаху, узбек затянулся анашой, втягивая в себя ее дым вместе с воздухом.

Садык проглотил удлиненную папиросу в пять затяжек.

Наркотик окончательно успокоил узбека. Он сел на кошму, указав Вахе на место рядом с собой.