Цугцванг

Хотелось бы мне иметь крылья, чтобы свободно кружить на такой высоте и любоваться видами. Хотелось бы быть свободной физически.

Я вовсе не считала академию своей тюрьмой, она была мне домом, ничего другого я в жизни не знала, но все же хотелось ненадолго забыть обо всех условностях и сложностях и побыть чем-то иным. Чем-то неистово свободным, яркой вспышкой, мимолетной, бесконечной и в то же время вечно умирающей.

Я отвлеклась, услышав приглушенные голоса через пару пролетов от площадки. Я вздохнула и полубегом направилась наверх – не хотелось бы опоздать на семинар к Мортиусу.

Вспомнив его имя, я замерла. После того, что он мне сказал позапрошлой ночью, у меня ведь даже не возникло мысли рассказать ему о произошедшем накануне. Это ведь совершенно точно нечто важное… Я закусила обветренную губу, но, тряхнув головой, решила обдумать это чуть позже.

– Эстер, – поприветствовал меня Себастьян, Шон медленно развернулся.

Я оглядела комнату, разительно отличавшуюся от того, какой я ее помнила.

– Это вы сделали? – нахмурилась я.

– В библиотеке и читальных залах слишком многолюдно, – пожал плечами Ламарк.

В небольшом помещении стояли высокие книжные шкафы, мерно трещал старый камин, вокруг которого были расположены диван с двумя креслами, обитыми коричневой кожей. Посередине расположился низкий журнальный столик.

– Откуда вы все это взяли? – нахмурилась я.

– На некоторые вопросы лучше не знать ответа, – с каменным лицом произнес Шон, мягко садясь на одно из кресел. Аквилла затрещала позвонками, обвивая ногу хозяина.

– И зачем вы меня позвали?

– Вчера ты была не особо в состоянии обсуждать произошедшее. Хотел поговорить сейчас, до семинара, – выразительно отметил последнюю часть Себастьян. Он закатал рукава рубашки и скрестил руки на груди. Наполовину расстегнутая рубашка натянулась, обнажая кулон, висевший на его шее.

– И что ты хотел сказать? – сощурилась я.

– Хотел попросить позволить мне расшифровать послание. И не сообщать Мортиусу о ритуале, – чуть тише добавил Ламарк.

Я фыркнула, покачав головой.

– Понятно. Я пока не собиралась, но на это есть свои причины… – я вспомнила пренебрежительный тон директора. – А насчет послания… Не беспокойтесь, мои видения имеют свойство не сбываться.

– Мне кажется, в этот раз дело обстоит иначе, – произнес Хайдс, поглаживая череп змеи. Он не смотрел на меня, но я чувствовала в его обычно безжизненном голосе нечто странное, новое. Что-то похожее на проблеск эмоций.