Цугцванг

– Да… – он будто бы виновато посмотрел в сторону. – Я ни разу не связывался с судьбой, но сегодня ты сказала про свой дар и…

Я скинула с себя его руки и села на холодный пол, подтягивая колени к груди. Себастьян стоял рядом со мной на коленях, будто бы и не думая вставать.

– Она разозлилась. Сказала, что «негоже двум пророкам быть в одном месте»…

Я не смогла сдержать совершенно неуместную улыбку. На протяжении долгих лет меня преследовала мысль о том, что все мои сны – плод бурного воображения.

Вдруг я слишком слаба, и именно поэтому родители решили отказаться от меня?

– Ты потеряла сознание, упала на пол. Не дышала. Мойра была в ярости…

– Она говорила на каком-то мертвом языке, но… – Шон помотал головой. – Я не смог понять.

– Когда ты открыла глаза, они были полностью белые, ты подошла ко мне и сказала… – он нахмурился, вспоминая. – Шон?

– «Жнец возрадуется урожаю. Преклоните колени перед венцом страха».

Я молча прокручивала в голове слова, что недавно сказала сама.

Я решительно не понимала, что это значит, а разум отказывался осознавать последние события. Воздух дрожал от напряжения.

Жнец возрадуется урожаю. Преклоните колени перед венцом страха.

Одно я понимала точно – ничего хорошего в этой фразе нет.

4. Уроборос

Я лежала в комнате, наблюдая за балдахином, слегка развевающемся от сквозняка. Вздохнув, я натянула повыше плед и одеяло и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в теплую подушку. Морозный воздух пах свежестью.

Когда я вернулась, Элиз уже спала, что меня с одной стороны расстроило, с другой порадовало. Я не была уверена, что хотела отвечать на расспросы, но неплохо было бы излить кому-то душу.

Себастьян настоял на том, чтобы проводить меня до комнаты, хоть я и пыталась отказаться. По пути мы особо не разговаривали, но когда я уже дошла до двери и хотела было попрощаться, он положил руку мне на плечо, останавливая.

– Что такое? – обеспокоенно спросила я.

– Я хотел извиниться, – он говорил это ровно, почти без эмоций.

Несмотря на то, что я стояла достаточно близко, я с трудом могла разглядеть его голубые глаза, видела лишь очертания бледного лица.

– Ты ведь не специально, – нехотя ответила. Я злилась. Понимала, что нельзя винить Ламарка, но злилась. Ничего не могла с собой поделать.

– Я живу на восьмом этаже, в четвертой комнате.

– Зачем ты…

– Если будет что-то нужно или что-то случится – приходи. Я тебе должен.