Цугцванг

Я попыталась коснуться рукава девушки, но мои пальцы прошли сквозь него. Все вокруг начало рассыпаться в пыль, заполнившую собой все пространство. Я хрипло втянула в себя воздух, стараясь не задохнуться, но вместо этого лишь закашлялась. Мое время тут окончено.

***

Когда я наконец вынырнула из сна, мое тело было будто бы парализовано. На самой периферии сознания еще маячил тот самый первобытный ужас, что отключает рассудок. На краю широкой кровати, огороженной балдахином, сидела моя соседка – Элизабет.

– Эстер, – тихо произнесла девушка, ласково гладя меня по волосам. Ее прикосновения были легкими, успокаивающими, но я дернулась, не в силах прийти в себя. Ее светлый силует напоминал мне о них…

– Мне нужно к господину Мортиусу, – хрипло сказала я, но так и не смогла подняться – тело будто бы размякло, отказывалось подчиняться.

– Снова видение? – спросила Элиз.

– Да… – я стиснула зубы и крепко сжала ладонь в кулак.

– Что-то серьезное?

Не в силах ответить, я сдавленно кивнула, оглядываясь по сторонам. За запотевшим окном виднелась зелень бескрайних лесов. Раньше вид одинокого замка на краю скалистого обрыва и шумный океан деревьев приносил спокойствие, но не сейчас. Сейчас я чувствовала лишь безысходность и жгучую потребность сорваться и бежать, пока не откажут ноги, пока пламя не охватит легкие, пока в голове не останется ничего, кроме холодного ветра.

– Зажгу свечи, – понимающе прошептала моя соседка, выскальзывая в комнату. Я тяжело вздохнула и поднялась, игнорируя пульсирующую головную боль, разрывающую виски. Перед глазами заплясали растекающиеся фиолетовые и черные пятна. – Что ты видела? – осторожно спросила Элиз.

– Тела… В подземелье, – рвано ответила я, резким движением откидывая балдахин. Зрение начало постепенно возвращаться.

– Но твои видения ведь не всегда сбываются.

– Они не сбудутся только если вовремя их изменить.

Это была самая сложная часть. Будущее – хрупкая вещь, но еще более хрупка связь с ним. Порой все мои попытки предотвратить ужасные события, становились их причиной. Мой дар – мое проклятие.

– Я тебя провожу, – мягко, но настойчиво произнесла Элиз.

Я слабо улыбнулась, благодаря судьбу за такую соседку. До этого года я наслаждалась гордым одиночеством, считая это некой привилегией или, скорее, компенсацией.