Время отчаянных

Она вообще забыла, когда в последний раз делала это.

Холодные струи воды напомнили ей, что она ещё человек, что кроме бутылки есть ещё и другие радости. Оля долго стояла под душем, не ощущая холода. Вода словно смывала с нее прошлую жизнь, словно возвращая из тех кругов ада в которые она попала по воле рока.

Но пришло время найти выход. Она поняла это с такой ясностью, что из глаз брызнули слезы…

Вдруг в дверь позвонили.

Что-то нехорошее зашевелилось в душе, что-то скребло и не давало покоя.

В дверь продолжали звонить.

Она с неохотой, но все же вылезла из ванны, и накинув халат пошаркала к двери.

– Здравствуйте… Ольга Николаевна Парий? – на пороге стоял мужчина неопределенного возраста, с начинающей залысиной, и пивным животиком. И дама ему под стать. Правда с волосами у той все было в порядке.

– Да, – прохрипела Ольга.

– Позволите пройти?

– Вы кто? – она в упор смотрела на непрошеных гостей. Сердце опять защемило.

– Мы из опеки, по поводу вашей дочери Нади. Вы хоть знаете где она?

Ольга промолчала, и только одинокая слезинка прокатилась по мятой щеке.

– Мы все-таки войдем, – сказала дама и сделала шаг вперед.

Ольга отодвинулась, пропуская пару в квартиру.

Те прошли в кухню, с презрением оглядываясь на неубранные комнаты.

– Мда… Вы хоть иногда наводили бы порядок. А то словно на помойке, – с какой-то садистской радостью проверещала дама.

– Не ваше дело, это мой дом, – Ольга приняла оборонительную позу. Она уже поняла, чем ей грозит этот визит и решила биться до конца.

– Успокойтесь… – мужчина с презрением окинул взглядом Ольгу, – женщина, вас пока квартиры не лишают. Но это пока. Пока вас могут лишить материнства.

– Где Надя? – с вызовом спросила мать.

– Тьфу, она ещё спрашивает, тебе вообще есть дело до нее? – возмутилась дама.

– Где… моя… дочь, – сквозь зубы процедила Ольга, дрожа всем телом, при этом сжала кулаки так, что на пол, капнула кровь.

Это немного остудило пыл визитеров.

– Успокойтесь девушка, – мужчина миролюбиво поднял ладони, – мы не враги вам.

Он замолчал, не в силах произнести следующее слово. Это, в его устах, могло прозвучать как приговор. А все-таки Матвей Юрьевич не был садистом, и не получал удовольствия от людских страданий в отличии от Валентины, его коллеги.

– У нее рак головного мозга, – с особой радостью садиста, произнесла Валентина Петровна.

Ольга не выдержала приговора. Она потеряла сознание.