Марди и путешествие туда

Шлюпка дрожала, как дельфин. Однако мы не боялись её громкого всплеска при ударе о волну, и мы, возможно, оставили бы судно почти так же тихо, как душа покидает тело. Но мы об этом не думали, и наши планы шли своим чередом.

– Всё готово, Ярл?

– Всё готово.

– Человек за бортом!

Я закричал во весь голос, и, как молния, верёвки скользнули через наши горячие руки, и с огромным рывком шлюпка очутилась на дальнем конце моря. Одно безумное чистое погружение, одно ужасное напряжение тросов, одно впитанное корыто волн, через которое протащил нас буксирный прерыватель, и наши ножи разрезали стропы механизма – мы уже не рисковали отцеплением блока – наши вёсла отсутствовали, и славная шлюпка понеслась в направлении попутного ветра.

– Человек за бортом! – теперь уже кричали от носа до кормы. И своим телом мы услышали спутанный топот и крики моряков, срочно оторванных от своих мечтаний и брошенных в почти непостижимую темноту.

– Человек за бортом! Человек за бортом!

Моё сердце ударило меня, когда ужасный человеческий крик вырвался из чёрной сводчатой ночи.

– Поворачивай руль! – раздалась команда старшего помощника. – Разворачивай судно!

– Быстро к шлюпкам! Как это? Одна уже внизу? Ай да молодец! Погодите, теперь те, другие шлюпки!

Тем временем подтянулось ещё несколько моряков.

– Опускайте! Опускайте всё! Спустите шлюпку! Спустите шлюпку! – нетерпеливо кричали моряки, уже запрыгнувшие в шлюпки.

– Разверните судно и осмотрите воду! – кричал капитан, очевидно только что выпрыгнувший на палубу.

Никакого ответа. Голос вышел из облака, судно смутно виднелось, словно призрак. Мы воздержались от гребли и, перебирая руками, были теперь заняты втягиванием верёвки, присоединённой к прерывателю, который затем мы наскоро втащили в лодку, немедленно возобновив греблю.

– Потяните! Напрягитесь, парни, и спасите его! – снова закричал капитан.

– Да, да, сэр, – отвечал Ярл инстинктивно, – пусть это трудно, но мы сможем, сэр.

И мы затихли, мы замолчали до тех пор, пока уже ничего нельзя было услышать с корабля, не только запутанный шум, но и хриплый крик капитана, слишком далёкий, чтобы быть понятным.

Затем мы поставили наш парус по лёгкому ветру и прямо в темноте, поперёк попутному направлению ветра, гребли и гребли, покуда не рассвело.