Райский сад дьявола

Как говорит Лена – мент с человеческим лицом. Любопытно, как мы все всегда во всем врем друг другу. Наверное, невозможно говорить правду. Какой дурак сказал – прост, как правда? Правда – штука невыносимо сложная. Только во лжи есть мягкая гармония искусства. Правда – это злой хаос жизни.

– Что ты молчишь? – Лена стояла в дверях и смотрела на меня сердито-шкодливо.

Ну вот – на колу мочало, начинай сначала.

– А что я могу сказать? – развел я руками. – Поздравляю! Я рад за тебя! Счастливого пути… Удачного взлета, мягкой посадки, семь футов под килем… Добро пожаловать! Ю ар велком в город Большого Яблока…

– Ну чего ты юродничаешь, Сережка? – жалобно спросила Лена.

– Понимаю, – кивнул я покорно. – А что ты там будешь делать? Столько времени?

– Стажировка в «Фёрст рипабликен Нью-Йорк бэнк», – ответила Лена, и голос ее звенел. – Если я пройду ее, меня назначат директором операций по Восточной Европе…

– Ты пройдешь ее с блеском, я в тебя верю.

– Естественно!

– Это мой друг Серебровский договорился? Там, в нью-йоркском банке?

– Да, конечно. – Она помолчала миг и спросила осторожно: – Сережечка, ты недоволен всем этим?

– Как тебе сказать? Я озадачен…

Лена обняла меня крепко и быстро зашептала:

– Серега, не дуйся! Поехали вместе! Никогда такой возможности больше не будет! Ничто не держит, денег нам хватит, там у тебя и будет воля от всего! Тебе сейчас нужна пауза, ты там передохнешь, осмотришься, примешь решение – как жить дальше! Поехали, дорогой мой мент с человеческим лицом! Не рассусоливай, не копайся в себе, не прицеливайся в других – просто взяли и поехали! Тебе же хорошо со мной?

– Мне очень хорошо с тобой, – сказал я чистую правду.

Глаза у нее заиндевели, Лена отодвинулась от меня:

– Снова те же разговоры? Ты ведь знаешь – я не сдаю тебя.

– Я надеюсь.

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего, я хочу спросить – когда он тебе сделал это предложение?

– Сегодня… Часа в четыре… А что?

– Нет, ничего… Все нормально…

Хорошо у них работает связь. Шустро. Мой друг Санька Серебровский, по прозвищу Хитрый Пес, знал о том, что я абсолютно свободный отставной козы барабанщик, еще до того, как мой рапорт об увольнении прошел священный бюрократический круг документооборота.