Смерть в прямом эфире

Смерть в прямом эфире

Николай Иванович Леонов

Гуров #24

Противостояние сыщика Гурова и киллера экстра-класса – пружина новой повести Николая Леонова. Убийство популярного телевизионного диктора, преследующее политические цели, выводит Гурова на «расконсервированного» ради этого исполнителя – тайного сотрудника спецслужб. Под силу ли сыщику тягаться с суперподготовленным убийцей, чьей следующей жертвой может стать он сам?

Николай Леонов

Смерть в прямом эфире

Пролог

Убитый сидел в гримерной, где наводят марафет на телезвезд, свесив голову на грудь.

Убийство произошло за пять минут до прямого эфира, когда диктор первого канала зашел сюда, чтобы положить тон, попудриться да поправить безукоризненную прическу.

Небольшая тумбочка стояла рядом с креслом, где сидел труп, – бывший популярный диктор, любимец женщин… За ней неловко примостился старший следователь городской прокуратуры и писал протокол осмотра места происшествия.

Следователь был полноватый, писать ему на узкой тумбочке было крайне неудобно. Старший оперуполномоченный по особо важным делам полковник милиции Гуров стоял в дверном проеме. Он хотел сказать приятелю, мол, сядь ты как человек, ты сейчас здесь главный. Однако молчал.

Полковник Гуров в данный момент выполнял важную роль швейцара, то есть никого и никуда не пускал. Ни в гримерную, ни из гримерной. Известие об убийстве распространилось по телецентру неимоверно быстро, и все время находились люди, которым было жизненно необходимо войти в небольшую гримерную.

Молоденькая худенькая уборщица в линялом, некогда синем халате требовала тряпку, забытую у тумбочки, так как тряпку обязательно сопрут, а их не напасешься.

Гуров спокойно объяснял: пока он здесь стоит, из комнаты ничего не сопрут.

– Вон лежит в углу! – чуть не плакала женщина. – Я только возьму и уйду.

– Нельзя, в тряпку завернут пистолет, – врал Гуров, преграждая ей путь.

– Раз-ре-ши-те, – раскатывая слова по слогам, рокотал мужчина начальственного вида. – Я член совета директоров!

Гуров смотрел на растущую толпу поверх лысеющей головы молодого начальника:

– Уберите ногу, я испорчу ваш дорогой ботинок. – Отодвинул ногу директора с порога, закрыл дверь и привалился к ней спиной.

Следователь и оперативник работали вместе не первый раз. Гуров поражался тому, как быстро Гойда пишет.