Полнолуние

Он не умеет летать как его отец, но отчего-то гордится этим даром, который на самом деле проклятие.

– От меня-то Вам что нужно? – спросила девочка и Эмилия ответила просто, словно речь шла о пустяковом одолжении:

– Ты должна убить Габриеля.

– Я? Но почему я?

– Меня к нему не подпустят, а ты просто добавишь в пищу яд, который я приготовила. Он уснёт и не проснётся, это будет лучше чем то, что уготовил ему Йенс.

– Он не причинит сыну вреда, – убеждённо перебила её девочка, но знахарка возразила: – Габриель не его сын.

Он убьёт его не-потому, что так жесток, просто считает, что делает это для его блага: не будет крыльев, не будет проблем.

– Но Вы же можете ему всё объяснить, как только что мне…

– Не пытайся ничего изменить, – перебила женщина, вдруг схватив её прохладными ладонями за щёки и требовательно заглядывая в глаза. – Будет только хуже. Чтобы не сделали я, ты, Йенс Габриель всё равно умрёт. Дело только в том, как – безболезненно и легко или в муках и страданиях.

Эмилия смотрела на неё ставшими вдруг огромными глазами, причём настолько, что девочка в них растворилась, словно песчинка в пустыне, как капля в безбрежном океане.

– Да она и впрямь ведьма, – сказала себе Сандра, подходя к своему мрачному жилищу. – От такой можно ждать чего угодно.

Задумавшись об Эмилии, девочка прошла мимо стражи у внутренних ворот. Навеянные потрясениями последних дней мысли сложились в нахлынувшее на неё видение, настолько реальное, что слова ведуньи до сих пор звучали в её голове.

Но всё это было вздор – мать не могла хотеть сыну смерти, даже ради избавления от мук. Девушка потянулась к щеколде двери, только сейчас ощутив, что сжимает в ладони склянку с бесцветной жидкостью.

***

Сандра не представляла, как помочь Габриелю, но одно знала точно – травить она его точно не будет. Видя каждое утро Эмилию, молодая особа, не встречаясь с ней глазами, забирала мазь и уходила. Теперь она боялась, что явно обезумевшая женщина, не дождавшись помощи от неё, отравит мазь и потому складывала полученные склянки в дальнем углу.

Хотя юноша был всё ещё слаб, рана в крыле больше не представляла смертельной угрозы.

А где-то, через неделю её призвал к себе Эсквайр. В горах быстро темнело, девушка лишь недавно вернулась с работ в долине, и вызов Йенса был необычным и оттого подозрительным. Что-то явно случилось, что-то важное, не терпящее отлагательств до утра.