Лжедмитрий. Царская плаха

Но за это ты будешь очень щедро награжден, получишь мое покровительство. Милость государя безгранична, так же как и гнев. Все, ступайте. Устал я!

Несложно понять, какие чувства испытывал Бартенев. Он верно служил боярину Александру Никитичу, а тут в одно мгновение предал его и весь род Романовых, обрек на смерть людей, к которым относился с симпатией. Но разве можно перечить самому царю, Борису Годунову, сметавшему все и всех на своем пути к трону?

Настроение его было прескверным. Дождь промочил Бартенева до нитки, но ему было все равно.

Казначей шел, не обращая ни на кого внимания.

Поэтому он и не заметил, как за ним пристроился какой-то мужчина. Бартенев уже свернул в свой проулок, наконец-то услышал шаги и резко обернулся. Ему в подбородок тут же уперлось острие стилета.

– Тихо, Бартенев, спокойно! Не будешь дергаться, останешься жив.

– Ты кто? – прошептал казначей.

– Тебе это знать не следует. Как встретил тебя Годунов? Угостил медом, царскими яствами?

– Я не понимаю тебя.

– Не надо врать! Вижу, не угостил тебя Бориска. Ну-ка быстро и правдиво поведай мне, о чем имел разговор в царских палатах.

– Но я там не был.

Острие стилета распороло мягкую кожу, тонким ручейком потекла кровь.

– Не глупи, казначей. Не скажешь правды, убью! И никто не защитит тебя. Годунов в Кремле, его братец троюродный, наверное, уже дома. Здесь только ты и я. Не юли. Я смотрю за тобой не первый день. Сам видел, как Семен Годунов тайком привел тебя в Кремль. Уж явно не для того, чтобы показать роскошь царского дворца.

Говори!

– Не могу. Царь погубит меня и всю мою семью.

– Он погубит тебя в любом случае. Годунов еще ни разу не оставлял в живых свидетелей своих преступлений. Так же будет и с тобой. Как только сыграешь нужную роль, Семен Годунов тут же прибьет и тебя, и твою семью. Выглядеть все будет обычно. Пожары на Москве не редкость. Сгорит твое подворье, а с ним и вы. Годунов наверняка пообещал тебе царскую милость и покровительство.

Это он говорил многим из тех, кто случайно и внезапно канул в вечность. Но дело даже не в этом, а в том, что если ты не расскажешь мне о разговоре с Бориской, то ему не придется посылать к тебе Семена, потому как убью тебя я. Такова судьба всех предателей.

– А если скажу? Оставишь жить?

– Да! Я не Годунов, слово держу.

Что оставалось делать Бартеневу?

– Ладно. Слушай! – Он почти слово в слово передал этому человеку свой разговор с Борисом Годуновым.