Растение цвета крови

Ощущение было странное – я лежу в своей спальне, в своей кроватке, но всё как-то не так. Всё как будто сместилось – потолок приблизился, стены исказились… Я слышу своё дыхание – и оно не похоже на обычное… Я приподнялась на подушке и приоткрутила фитилёк лампадки. В её неверном свете я взглянула в зеркало, в котором должна была увидеть себя. Но там была не я – из зеркала на меня смотрело клыкастое поросшее шерстью существо, лежащее в моей постели. Я не испугалась, я просто подумала, что сон продолжается. Я встала с кровати и подошла к зеркалу.

Я едва могла разглядеть в нём своё лицо – в смысле, лицо (морду?) существа, которым я являлась во сне – я была теперь очевидным образом крупнее, чем в реальной жизни – я почти доставала макушкой до потолка. Зато я видела мощные многосуставчатые волосатые ноги и когтистые передние лапы.

Я протянула руку (лапу?) к зеркалу. Коготь указательного пальца упёрся в стекло. Я постучала когтем по стеклу – звук был мощный, гулкий. Сон был очень реалистичен – звуки, ощущение, пронизывающее фалангу пальца от постукивания – всё, как в жизни.

– Кто ты? – шёпотом произнесла я, глядя в зеркало.

Я видела, как шевелилась пасть чудовища – абсолютно точно повторяя мой вопрос. Я слышала голос – не свой голосок, а голос чудовища – гулкий перекатывающийся рык.

– Кто… я? – повторила я. И вновь услышала голос чудовища.

Я услышала скрип половиц, а потом дверь приоткрылась, и на пороге спаленки показалась моя мама – в ночной рубашке до пят с лампадкой в руках. Увидев пустую кроватку и меня, чудище перед зеркалом, она отшатнулась, зажав себе рот рукой.

В её округлившихся глазах всплеснулся ужас.

– Не бойся, мамочка, – сказала я и протянула руку (лапу?) к ней.

Она отняла руку от лица, и ужас в её глазах сменился удивлением.

– Настенька, это … ты? – сглотнув всухую, выдавила она из себя.

– Я, мамочка, – ответила я.

– Иди ко мне!

Мы обнялись (странное ощущение, когда мама, которой ты едва достаёшь до подбородка, внезапно оказывается легко проходящей у тебя подмышкой), подошли к моей кроватке и сели рядом.

Кроватка непривычно надрывно поскрипывала под моим телом.

Мама принялась гладить меня по голове и приговаривать:

– Скройся, скройся, естество. Спрячься, спрячься, существо. Небо взором не гневи. Оставайся лишь в крови. Заклинаю тебя ночью тёмною, луною полною, болотом смердючим да лесом дремучим, бойней кровавою да ложью лукавою. Отойди в тень, чудо чудное, верни нам девоньку нашу, Настеньку.