Дело медведя-оборотня

– Что же, весьма любопытно было бы узнать подробнее, – отозвался Будылин, – прошу вас.

– Ну что же… – начал сыщик и раскрыл том кропотливо собранных за последние дни материалов. – Кое о чем можно сказать с определенностью. Очевидно, что мы имеем дело с ретроградом и женоненавистником, для которого мысль о том, что женщины своими умственными способностями не уступают мужчинам, мучительна настолько, что стала навязчивой идеей, вызвавшей маниакальное состояние. С помощью этих возмутительных нападений он пытается запугать отважных девушек и не дать им получить образование.

Идея совершенно безумная…

– Но тем не менее определенных успехов он все же добился, – хмуро подметил Будылин. – А если в ближайшее время мы не остановим убийства, занятия действительно придется прекратить, чтобы не подвергать девушек опасности. Да уж… А вы, Яков Карлович, поддерживаете версию коллеги?

Бекасский поерзал в кресле и откашлялся. Он уже давно боролся с соблазном встрять в разговор и клюнуть Муромцева, но инстинкт опытного чиновника подсказывал, что нужно вести себя максимально деликатно.

Он состроил благожелательную мину и вкрадчиво начал:

– При всем уважении, не могу согласится с Романом Мирославовичем. Конечно, все эти крикливые суфражистки с их вызывающим поведением в последнее время многих раздражают и даже откровенно возмущают. Но ведь это все досужие проблемы. Где видано, чтобы из-за таких вещей пускались на подобную жестокость? Я не склонен к столь сложным поворотам мысли.

– И что же тогда? – хмыкнув, поинтересовался Будылин.

– Психопатия на почве несчастной любви, вызвавшая манию, – сказал Бекасский и покосился на Муромцева, который с возмущенным видом шлепнул ладонями по коленям. – Очевидно, что это студент или иной молодой человек, получивший душевную травму от курсистки. После испытанного унижения он хочет отомстить и раз за разом выискивает свою обидчицу среди девушек, возвращающихся с занятий, и, не найдя, приходит в ярость…

– Мой друг, вы читаете слишком много дешевых детективов! – не выдержал Муромцев.

 – От этого у вас и рождаются эти нелепые и примитивные версии! Речь ведь явно идет об идейном преступнике! Нам очевидно противостоит убежденный и радикальный домостроевец, этакий квасной патриот, помешанный на своей идее и желающий отыграться на беззащитных девушках.

– Так вот как, – успел ввернуть Бекасский, – для вас «патриот» – это ругательное слово?

– Отчего же, – не растерялся его оппонент, – вовсе нет.